Изложение сюжета романа Дрэббл «Зона согласия»



Вскоре после «Ледяного века» Дрэббл опубликовала роман, название которого требует расшифровки. Это заглавие, содержание которого оправдывает два варианта возможного перевода заголовка.  Его можно расшифровать двояко: книгу можно назвать по смыслу рассказанного в ней и «Зона согласия», и (более прямолинейно) «Середина пути». Второй вариант, впрочем, меньше соответствует стилю книги, предполагающей некоторую загадочность, право читателя на собственное толкование того, о чем будет речь в книге. Итак — «Зона согласия»…

В центре внимания автора в этой книге две молодые еще женщины — подруги Кейт Армстронг и Ивлин Стеннет. Одна из них, уже завоевавшая известность и очень популярная, в особенности у женщин, журналистка (Кейт), другая — жена состоятельного врача-исследователя, что не мешает ей держать в образцовом порядке дом (свой «хоум»— семейный очаг), говорящий о достатке и процветании хозяев. Процветание это не напоминает зажиточность мещан; это интеллигентная семья, а не семья богатых обывателей.

Поднявшись на гребне феминистского движения и пользуясь своим женским и чисто человеческим обаянием, Кейт превосходно делает свое дело (которое любит) и хорошо владеет своей судьбой.

Заметим, что автор «Зоны согласия» видит многое вокруг себя более зоркими, чем прежде, глазами, причем видение это не вызывает у нее ни раздражения, ни огорчения. Она входит в «зону согласия», приняв свой «средний возраст».

Роман этот почти бессюжетен. По первому впечатлению или, во всяком случае, по впечатлению от первых 100—120 страниц, произведение это документально автобиографическое или хроникальное. Постепенно появляются публицистические страницы и вырисовывается сюжет.

Но если «Зону согласия» не назовешь сюжетным романом, то образы отдельных персонажей романа удались Дрэббл превосходно, думается, лучше, чем в ее предыдущих вещах, даже в  «Златых мирах»  и  «Ледяном веке».

Не говоря о портретах двух главных персонажей книги Кейт Армстронг и Ивлин Стеннет, решенных ею с большим мастерством реалистического рисунка, Дрэббл превосходно решает образы мужчин из окружения двух героинь — врача-исследователя Теда Стеннета и Хуго Майнуоринга — героя второй мировой войны, востоковеда, тщательно скрывающего свой героизм, стоивший ему руки и нервной травмы. Даже несколько порой комическая фигура Муджида (в своей деятельности далеко не смешного), свободолюбивого патриота, горячо преданного своему делу, удается Дрэббл без фальшивых интонаций и, тем более, ходких клише. Очень мягко нарисован образ старшего сына Кейт Майкла, в одночасье созревшего и на глазах читателя становящегося опорой и другом матери.

Сопоставляя рисунок портретов у Дрэббл в   «Златых мирах» с ее рисунком в «Зоне согласия», нельзя не прийти к выводу, что искусство писательницы растет. Вполне вероятно, что ее критические работы, потребовавшие внимательного прочтения классиков, сыграли в этом немалую роль, но талант писательницы, бесспорно, с годами зреет.

О том, что Дрэббл многое в окружающей ее жизни понимает лучше и глубже, чем даже в «Златых мирах», говорит ее изображение «двух Лондонов». Один из них запятнан расистскими выступлениями, порой даже бунтами. Бунтами против «пришлых» людей с другим цветом кожи. Другой — Лондон людей, трудящихся на своих участках жизни, как Кейт, Ивлин, Хуго и Тед. Как их подрастающие дети, и прежде всего старший сын Кейт Майкл.

Нельзя не заметить, что, хотя ни Кейт, ни Ивлин, ни даже Тед (значительно более, чем они, отрешенный и захваченный своими проблемами ученого медика) не остаются равнодушными к жизни, поведению и мировосприятию подрастающих в их семьях юношей и девушек, проблемы эти не рисуются как трагически непреодолимые. Они врываются в жизнь сбалансированных годами интеллектуалов и приобретают тревожный облик то мерзкого расизма, то острейшего национализма в жизни тех, кто попадает в колесо жестокости одних и бессилия преодолеть насилие и склонность к нему других. Герои романа далеки от этой войны.

Значительно лучше, чем в предыдущие годы, сама Дрэббл поняла к началу 80-х годов те грани, которые отделяют не только обеспеченных от неимущих, но и состоятельных интеллигентов от самодовольных мещан (представителей «среднего класса»).

Постепенно читающий начинает ощущать приближение нового этапа в жизни всех действующих лиц глубоко правдивой хроники наших дней. Хроника Лондона и разных слоев его интеллигенции: журналисты (Кейт), ученые (Тед и Хью), лица без определенных занятий (Хант), широкие слои молодежи. Здесь, в годы перелома в жизни двух женщин, в повествование постепенно входит молодежь провинции, молодежь беднейших кварталов Лондона и молодежь, подрастающая в домах Армстронгов и Стрет-тонов. Начинают звучать голоса Майкла Армстронга, Себастиана и Стеллы Стреттон.

Без обертонов и акцентов Дрэббл рисует растущее, как бы на глазах читающего поколения с его новым мировоззрением, новыми целями, новой моралью. Эта часть — быть может, самая интересная в книге — резко отличается от произведений, писавшихся о тинейджерах в 60-х годах (Коллин Макиннесом, Стюартом Лесли и др.). Дрэббл в конце 60-х годов, бывшая лидером бунтующей молодежи Лондона, отлично знает это и тех, о которых она пишет. Знает, чем и насколько молодые отличаются от нее самой и людей ее возраста, насколько отличается мировоззрение сорокалетних от тех, которые подрастают в благопристойных квартирах лондонских интеллигентов, и тех, что растут сегодня там, где когда-то росла и училась сама Дрэббл. И зная, превосходно воспроизводит. Быть может, вторая половина романа в этом смысле интересней первой. То противостояние, которое нарисовано писательницей с большой точностью наблюдений и четкостью зрения, не имеет себе равного.

Нельзя забывать, что роман написан кистью бывшего лидера, созревшего на новом этапе жизни и «борьбы». Борьбы за новую мораль, не навязанную викторианскими заветами (как в «Иерусалиме золотом») молодежь, созревшую самостоятельно в обстановке 70-х годов. Роман был написан и опубликован в 1980 году.

Муджид, которого принимает под свой гостеприимный кров семья Кейт, открывает глаза журналистке на лживость пропаганды официозной прессы в отношении Советского Союза. Тема эта, правда, лишь намечена в романе, но намечена верно и тонко: именно так, с удивлением и ощупью, начинают Кейт и ее семья проникаться новым отношением к друзьям-патриотам Востока, для которых наша страна оплот мира и человечности.

Как Кейт, так и Ивлин далеки от подобных настроений и мнений, однако и им приходится многие взгляды свои пересматривать и разбирать, общаясь — даже недолго — с иракским патриотом, долго искавшим себе пристанища в огромном городе, который встретил его с холодным безразличием. За этим безразличием он скоро разглядел враждебность.

Приютив в своем доме Муджида, Кейт впускает в свой дом те проблемы, которые до той поры никогда не волновали и не интересовали как ее, так и людей ее круга и понятий. Превосходно замечена писательницей растерянность Кейт перед незнакомой (и непонятной) ей прежде ориентацией Муджида. Превосходно замечено и другое: к моменту отъезда Муджида из Лондона Кейт и ее семья уже многое лучше понимают, а поняв, принимают.

Незаметно входит в роман столь актуальная сегодня проблема молодежи, и проблема эта отнюдь не решается писательницей как конфликт поколений.

Намек на возможность дальнейшего сближения Кейт с ее давним другом Хью говорит о вере Дрэббл в возможность преодолеть темные силы в окружающей их жизни, убрать с дороги те тени, которые так хорошо умеют отстранять от себя представители младшего поколения. Оптимизм Дрэббл в «Зоне согласия» — это не оптимизм философа, размышляющего над проблемами бытия, а скорее проявление здоровой веры в жизнь и ее силы, столь характерной для ее детей и других представителей младшего поколения, точнее, его здоровой части.

Большую роль в конце романа начинает играть Майкл — старший сын Кейт. Кейт как бы молодеет, воспринимая силу его оптимизма, любви к жизни, неистребимой энергии.

К концу книги начинаешь ощущать перекличку Дрэббл с ее старшей современницей Айрис Мердок. Не становясь во всем на позиции этого художника-философа, Дрэббл обнаруживает в «Зоне согласия» большое внимание к вопросам этики. Различные аспекты морали сливаются здесь в один главный поток. Дрэббл сегодня гораздо больше интересуют вопросы морали, чем они интересовали ее еще десять лет назад. Мэгги (как часто очень тепло называют в Великобритании все более популярную писательницу) не забирается в дебри философского умозрения. Но этика в ее романах 80-х годов вытеснила даже озабоченность эстетикой.

Философия Дрэббл раскрывается в «Зоне согласия» не в каких-либо размышлениях о морали, а через отдельные эпизоды, но даже у нее начинают появляться раздумья, ранее Дрэббл совсем не свойственные. Особенно показателен в этом смысле диалог между Кейт и Хью перед отъездом ее друга на Ближний Восток. Диалог этот насыщен мало типичной для Дрэббл лирикой, проявляющейся в подтексте, которого в ее романах было обычно чрезвычайно мало. Это был новый прием раскрытия психологии изображаемой личности, и прием этот был освоен писательницей очень удачно.

Впервые мотивы философирования появились в романе Дрэббл «Водопад», но в последующих романах они не получали того развития, которое намечается в «Зоне согласия».

«Мы много ошибались, говорит Кейт Майнуорингу. Поколение, которое придет нам на смену, должно будет выбрать более верный путь, чем тот, по которому шли мы». Между нами, объясняет Кейт своему другу, легло время, и оно заполнило собой их жизнь: «Оно было плотным и в то же время прозрачным. Как вода… Непрожитые жизни, дороги, по которым никто еще до них не шел. Заблокированные дороги… Нерожденные дети, призраки и тени», — говорит Кейт.

«Жаль только, что у нас лишь одна жизнь, отвечает Хью.— Если была бы еще одна, можно было бы прожить ее по-другому…» — «А мне иногда кажется… — говорит Кейт, пристально вглядываясь в Хью (очень близкого и в то же время такого далекого), — что даже это не так, что мы все живем какие-то разные жизни, нам не видные, но в то же время близкие… вот они здесь, «за углом». А что, если бы все эти жизни связать вместе (как прожитую, так и не прожитую), все было бы иначе и жизнь была бы цельной!.. А может быть, мы уже сидели с вами однажды так, как сейчас, но одна жизнь была бы настоящей, а другая лишь призраком ее… Но, быть может, та, теневая,— и есть настоящая, та, которую мы проводим в другой части нашего существа». (Продолжение  читайте в статье «Краткий пересказ романа Дрэббл «Зона согласия»)

Если домашнее задание на тему: " Изложение сюжета романа Дрэббл «Зона согласия»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.