Иосиф Павлович Уткин: творческая деятельность



В середине 20-х годов сформировался и поэтический талант Иосифа Павловича Уткина (1903—1944). О его сборнике «Первая книга стихов» (1927) А. В. Луначарский заметил, что в нем есть «музыка перестройки наших ин­струментов с боевого лада на культурный». Лирика Уткина отличается своеобразным сочетанием патетики и юмора. Если для стиля Безыменского характерна резкая публици­стическая заостренность, то Уткин предпочитает лирико-романтические формы художественного обобщения. Наи­больший успех принесла поэту в те годы «Повесть о рыжем Мотэле» (1925), которую высоко оценили Маяковский и Горький. Она воспевает революционную грозу, реши­тельно обновившую застойный уклад провинциальной ев­рейской жизни. И в этой стихотворной повести горячая любовь поэта к людям, жажда счастья неотделимы от революционного мужества (на эту сторону дарования Уткина также первым обратил внимание Луначарский).

Обобщая сказанное, заметим, что с плодотворным поворотом поэзии к более конкретному и многостороннему изображению революционной героики и мирного созида­тельного труда, который отчетливо обозначился с середины 20-х годов, связаны и творческие достижения комсомоль­ских поэтов. В то же время в их произведениях не всегда находили полноценное художественное воплощение реаль­ные противоречия и общественные конфликты своего вре­мени. Восторженный энтузиазм приводил порой к облег­ченным творческим решениям, а гражданский пафос обо­рачивался декларативностью и риторикой. Это мешало воссозданию того, как в борьбе с собственной темнотой и отсталостью меняется и растет человек, формируется новый тип общественного сознания.

К 20-м годам относится начало творческого пути таких поэтов, как М. В. Исаковский, А. А. Сурков, А. А. Прокофь­ев, В. А. Луговской. Основной мотив стихов В. Луговского и А. Суркова 20-х годов — героика гражданской войны. Но если в пафосе их ранних произведений немало общего, то подход к теме и сама стилевая манера весьма различны. Стихи Луговского, вошедшие в первые его сборники «Спо­лохи» (1926) и «Мускул» (1929), осмысляли революци­онные события в свете многовекового исторического и культурного опыта страны («Начало века», «Дорога» и др.), а в плане стилевом характеризовались романтической приподнятостью и обобщенностью, повышенной экспрес­сивностью и метафоричностью, резкими ритмическими «сдвигами» (такова, например, знаменитая «Песня о вет­ре»), Лирика Суркова этой поры подчеркнуто проста, насыщена реалистическими деталями («О нежности», 1928), а порой и полемически направлена против прочно сложившейся в поэзии традиции изображать героев в осо­бом, книжно-романтическом ореоле:

  • Каюсь. «Музу» мою невзлюбила экзотика.
  • Не воспитанный с детства в охотничьих играх,
  • Мой герой не ходил за Чукотку на котика
  • И не целился в глаз полосатого тигра…
  • Словом — личность по части экзотики куцая,
  • Для цветистых стихов приспособлена плохо.
  • Он ходил в рядовых при большой революции,
  • Подпирая плечом боевую эпоху.

Герой, 1928

 

Лирический герой этих и других стихов Суркова — человек нового мира, активный участник революционных событий, чувствующий себя хозяином своей страны.

Творчество М. Исаковского и А. Прокофьева сближало лирически-проникновенное изображение родной природы (для Исаковского это Смоленщина, а для Прокофьева — приозерный ладожский край), песенные интонации и то, что в центре внимания обоих поэтов — русская деревня, в которой происходят разительные перемены. Особый инте­рес представляет сборник Исаковского «Провода в соло­ме» (1927), который был сразу замечен и тепло оценен Горьким. «Стихи у него,— писал Горький из Италии,— простые, хорошие, очень волнуют своей искренностью. Страдаю пристрастием к стихам, простая форма которых насыщена ценным содержанием». Общий пафос книги, отразившей первые шаги социализма в деревне, удачно выражен в стихотворении «Вдоль деревни» (1925):

Вдоль деревни, от избы и до избы, Зашагали торопливые столбы: Загудели, заиграли провода,— Мы такого не видали никогда; Нам такое не встречалось и во сне, Чтобы солнце загорелось на сосне, Чтобы радость подружилась с мужиком, Чтоб у каждого — звезда под потолком…

Эти стихи Исаковского, как и многие другие, были положе­ны на музыку и стали популярной песней. Поэзия Исаков­ского и Прокофьева, глубоко вобравшая в себя опыт русского народного творчества, отличается подлинным новаторством. Творчество этих молодых в ту пору художников слова, как и их старших товарищей по поэтическому цеху, содействовало углублению принципов социалистиче­ского реализма и народности в русской лирике 20-х годов.

Привлекала советскую поэзию в 20-е годы и историко- революционная тема: народные движения, восстание де­кабристов, 1905 год и т. д. Эти славные страницы отече­ственной истории нашли яркое поэтическое отражение и стихах Есенина, Асеева, Пастернака, Каменского и дру­гих поэтов. Одно из наиболее примечательных явлений тех лет — поэмы Б. J1. Пастернака «Девятьсот пятый год» (1925—1926) и «Лейтенант Шмидт» (1926—1927), в кото­рых он, успешно преодолевая творческие трудности, пере­ходил, по собственным словам, «от лирического мышления к эпике». Освоив большой фактический материал (ха­рактерно, что Пастернак называл поэму о пятом годе хроникой, а при создании образа П. П. Шмидта использо­вал его письма и другие документы), поэт поднялся до больших художественных обобщений. В поэме «Девятьсот пятый год» Пастернак не просто воссоздал колорит эпохи первой русской революции, но и выразил свое отношение к истории и современности. И не только и даже не столько на страницах, прямо посвященных детству и юности авто­ра. Звучание его голоса, присутствие лирического «я» в эпическом повествовании («Эти дни как дневник, в них читаешь, открыв наугад») в известной мере определили своеобразную архитектонику поэмы, характер ее образно­го строя, освещение исторических событий и картин приро­ды. Лирическое начало помогло Пастернаку убедительно показать, как постепенно нарастала в России буря револю­ционных настроений, поэтически-вдохновенно передать высокое напряжение борьбы в годы первой русской рево­люции и героико-оптимистическую трагедию ее кульмина­ционного взлета на баррикадах Красной Пресни. Поэма была высоко оценена Горьким, Маяковским, литературной критикой. Вместе с созданными в эту пору произведениями Маяковского, Есенина, Асеева, Багрицкого поэма «Де­вятьсот пятый год» явилась одним из свидетельств общего процесса усиления в советской поэзии второй половины 20-х годов историзма и эпических тенденций.

В том же направлении, что и русская советская поэзия, развивалась поэзия других народов нашей многонацио­нальной Родины. Эта общность определялась прежде всего теми изменениями, которые происходили по всей стране,— восстановлением народного хозяйства, ростом культуры, созданием экономической базы социализма. Ориентация на то новое, что появлялось в самой жизни, преодоление формалистических и вульгарно-социологических тенден­ций в художественной практике, обращение к опыту рус­ской и других братских литератур при сохранении и разви­тии форм своего национального искусства — все это спо­собствовало утверждению принципов социалистического реализма в многонациональной советской поэзии. Сближе­ние национальных литератур, которое отчетливо обозначи­лось с первых лет советской власти, с еще большей полно­той проявилось во вторую половину 20-х годов и было связано с крепнувшим единением усилий всех народов в решении задач, которые выдвинула Коммунистическая партия.

Переводы произведений поэтов братских народов на русский язык и популяризация лучших достижений рус­ской поэзии во всех республиках, живое общение писате­лей — свидетельства взаимного интереса и быстро креп­нувших связей литератур.

Приведем в качестве примера несколько фактов по­добного рода. В 1924 году в Москве вышел сборник «Творчество народов СССР», составленный П. Орешиным. В нем были представлены произведения украинского, бело­русского, грузинского, армянского, киргизского, туркмен­ского, татарского, мордовского, чувашского, бурятского, кабардинского фольклора. За несколько лет до этого изда­ются на русском языке произведения Янки Купалы, Акопа Акопяна, Егише Чаренца, а в 1927 году выходят избранные стихи П. Тычины. В свою очередь, произведения Маяков­ского, Есенина, Д. Бедного и других поэтов уже в 20-е годы переводятся на украинский, грузинский, азербайджанский, армянский, казахский и некоторые другие языки. О том, как ему довелось услышать на разных языках звучание своего «Левого марша», Маяковский образно рассказал в стихотворении «Казань» (1928), исполненном чувства интернационализма и гордости, связанной с первыми побе­дами социалистической культуры. В феврале 1929 года состоялась неделя украинской литературы в Москве, в ко­торой приняли участие П. Тычина, В. Сосюра, Л. Перво­майский, О. Вишня, А. Головко. В том же году в Москву приехала делегация татарских писателей, среди них А. Кутуй, К. Наджми, совершившая по инициативе М. Горького поездку по республикам Советского Союза (они побывали на Украине, в Азербайджане, Грузии, Дагестане, Крыму).

Значительными литературными событиями, способ­ствовавшими взаимообогащению культур, были приезды В. Маяковского, С. Есенина, Д. Бедного, Н. Асеева, Н. Ти­хонова, В. Луговского на Украину, в Белоруссию, Грузию, Армению, Азербайджан и другие республики. Русские поэты выступали как пропагандисты всего лучшего, что утверждалось в советской действительности и получало отражение в искусстве. Об этом напоминают и нестарею­щие стихи, очерки Маяковского («Долг Украине», «Наше­му юношеству», «Три тысячи и три сестры», «Влади­кавказ — Тифлис», «Баку», «Рожденные столицы» и дру­гие), и лирика Есенина («На Кавказе», «Поэтам Грузии», «1 мая») с ее любовью к Кавказу и грузинским поэтам, товарищам «по чувствам, по перу», и стихи Н. Тихонова, в которых «форпостом трудолюбия красуется Армения». Общение с русскими поэтами и их творчеством оказывало плодотворное влияние на писателей разных народов. В предисловии к первому сборнику своих стихов «От печа­ли к радости» (1927) зачинатель азербайджанской проле­тарской поэзии Сулейман Рустам писал: «На литера­турный фронт я вступил в 1923 году. Затем постепенно стал читать произведения русских пролетарских поэтов. Их произведения оказали на меня сильное влияние». Это влияние можно ясно почувствовать в тематике, образном строе и тональности сборника С. Рустама.

Многонациональная советская поэзия в 20-е годы шла по пути углубления идейности, народности, реалистических принципов искусства и на этой основе все полнее и убеди­тельнее воспроизводила процессы, связанные с социали­стическим обновлением страны, преображением духовного мира человека.

Если домашнее задание на тему: " Иосиф Павлович Уткин: творческая деятельностьШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.