Гражданская позиция Грина



Во время «грязной войны», которую вели французы во Вьетнаме, Грин немедленно уехал в Индокитай. Результатом этой поездки был «Тихий американец». Через десять лет после этой поездки я, возвращаясь из Лондона, просматривала в самолете газету «Тайме» за несколько дней ноября и в одном из номеров заметила письмо Грина, адресованное редактору.

Это был протест писателя против публикации в английской печати фотографических снимков, демонстрирующих пытки, которым солдаты южновьетнамской армии подвергают патриотов Вьетконга. «Можно подумать, что это иллюстрации к книге о жизни насекомых,— возмущенно писал Грин. — Белый муравей принимает меры против муравьев красных. Но это же не муравьи, а люди! Длительное и замедленное соскальзывание западного мира к варварству, видимо, пошло быстрее».

Чувство ответственности определяло всю жизнь Грэма Грина. Чувство ответственности пронизывает и все его книги без исключения — и серьезные, и те, которые он называет развлекательными. Другое дело, как он эту ответственность понимает.

Как он ее понимал, объясняет Скоби совсем еще юной Хелен, которую, как пояснил автор, он сделал своей любовницей из сострадания: «Когда мы говорим кому-нибудь «я не могу жить без тебя», мы на деле имеем в виду другое: «я не могу жить спокойно, боясь, что ты испытываешь боль, что ты несчастна, в чем-то нуждаешься». Вот и все. Когда человек умер, ответственность наша перед ним кончается. Ничего больше сделать для него мы не можем. И тогда мы можем успокоиться».

Скорее милосердие, чем ответственность! Чувство ответственности, о котором он так часто говорит и пишет, заставляло Грина всю жизнь болезненно прислушиваться к любому страданию, считать себя обязанным вставать на защиту каждого, взывающего к его состраданию. Но я подчеркиваю — любому, ибо писатель отнюдь не всегда умел дифференцировать эти страдания. Именно поэтому данной особенностью Грина — его состраданием и милосердием (нередко объективно переходившим в прекраснодушие) — спекулировали и спекулируют люди, не имеющие на них ни права, ни основания.

Пожалуй, нигде противоречия Грина не выступали с такой вопиющей очевидностью, как там, где писатель-психолог, писатель-гуманист касался вопросов политики

И политической справедливости. Именно поэтому наше взаимопонимание в этом было долго затруднено. Я почувствовала, при всем уважении к взглядам и аргументам моего собеседника, насколько нам невозможно принять его абстрактную человечность, а ему — наше представление о человечности, воспитанное иным мировоззрением, иным историческим прошлым, революцией. Водораздел проходил там, где вставал вопрос о характере ответственности, а в конечном итоге там, где вступали в спор гуманизм отвлеченный и гуманизм реальный.

Именно об этом мы говорили и долго спорили с Грином в ту быстро пролетевшую неделю октября. Споря с Грином о гуманизме, сострадании и ответственности, я мучительно старалась вспомнить, что мне так напоминает этот спор. И наконец вспомнила: знаменитый роман Гюго «93-й год» с его конфликтом Симурдена и Говэна, конфликтом «насилия» с отвлеченным «милосердием»! В этом споре двух понятий гуманизма Грин был на стороне Гюго, то есть на стороне Говэна. Вопреки урокам всех Лантенаков истории!

Но почему же тогда Грин еще в начале войны сумел создать такой блестящий психологический портрет, как портрет лейтенанта народной милиции в романе «Сила и слава», который даже папа Павел VI признал едва ли не лучшим из его творений?

Изображая Мексику 30-х годов (то есть периода подъема антиимпериалистической и антифеодальной борьбы в этой стране), Грин противопоставлял два образа — одинаково сложных и одинаково правдивых, две точки зрения, два подхода к людям и к жизни — «последнего священника» и лейтенанта, осуществляющего социальную справедливость.

Грин сочувствует «пьющему падре» — преследуемому, затравленному. Но как прекрасно он в то же время понимает психологию лейтенанта, который этого священника преследует, ищет и наконец настигает! Лейтенант ненавидит священника и церковь, потому что видит в церкви и ее служителях врагов своего народа.

«Его (лейтенанта) бесила одна мысль о том, что все Грин блестяще показал противоречивость образа лейтенанта. Он и палач и гуманист — он не может простить католическим священникам антинародный характер их деятельности.

Еще были люди, которые продолжали верить в любящего и милосердного бога». «Он помнил запах ладана, свечи и кружева на одеждах ее служителей, их самовлюбленность и огромные требования, которые они предъявляли с амвона, эти люди, не имевшие представления о самопожертвовании».

Понял Грин и всю нежность этого сурового и огрубевшего в борьбе человека к детям, «которые должны были, по его убеждению, жить лучше своих отцов», и всю ненависть его к тем, кто тянул с народа его последние гроши. «Новые дети должны иметь лучшие воспоминания»,— размышляет этот «симурден», этот представитель «насилия», когда в его памяти встают задавленные нищетой и тяжким трудом крестьяне, распростертые перед распятием и священником, «обходящим с сумой, собирая их последние сентаво». И он думает, новые дети уже не будут об этом помнить. «Все будет по-новому». В его последнем диалоге с «пьющим падре» лейтенант говорит: «Есть вещи, о которых узнаешь не только на школьной скамье. Что есть бедные и богатые. Из-за вас я должен был расстрелять заложников. Бедняков. И это заставило меня вас возненавидеть »...!

Тема «пьющего падре» и лейтенанта сегодня вызывает споры критиков и специалистов-литературоведов. Вместе с тем следует учесть, что речь идет о толковании образа самим Грином.

В этой книге гуманизм Грина приближается к нашему пониманию этого понятия и термина. Так почему же тогда, когда вторая мировая война позади, но все человечество борется, опасаясь возможности третьей, Грин так часто терял ориентир? Почему так упорно не хотел увидеть того, что сумели увидеть его современники: Н. Льюис, Б. Дэвидсон, Д. Стюарт, авторы «Зримой тьмы», «Дела Андраши», «Смены ролей»? Сегодня мне думается, что Грин уже по-новому смотрит на вещи...

Споря с Грином о правах и ответственности писателя, я ощущала границы взаимопонимания в конце 60-х годов. Они все больше стираются в 80-х. И все же Грина связывают тот индивидуализм и те представления, в которых он был воспитан и прожил долгие годы. Правда, сегодня, когда со времени того разговора с ним прошло 20 лет, мне кажется, что он начал думать по-другому. Меня убедили в этом борьба Грина с мафией, а в последнее десятилетие и его отношение к генералу Торрихосу и его друзьям. Наконец, его поддержка борющегося Никарагуа.

Шли годы после моей первой встречи с Грином. Он менялся у меня на глазах... Даже живя от него далеко и пользуясь столь несовершенной формой информации, как часто не доходящие письма, я видела и знала достаточно, чтобы судить об этих переменах. В 1986 году я в этом убедилась.

Определить художественный почерк Грина, в особенности его удивительное мастерство,— задача нелегкая. Она всецело зависит от понимания своеобразия личности этого большого и очень сложного художника. Понять Грина — значит проделать половину пути к пониманию его творчества.

«Насколько все мы, люди, пропитаны противоречиями!» — размышляет Бендрикс — герой романа «Конец любовной связи», в большой мере двойник его автора. Разительные противоречия, которые определили и еще определяют (правда, в меньшей степени, чем раньше) мировосприятие Грина, видимо, породили парадоксальность всех его художественных структур, как в их сочетании, так и порознь.

В послевоенные годы (50—70-е) противоречивость Грина стала намного более подчеркнутой, чем в 30-40-х.

Парадокс — это не просто излюбленное гриновское средство раскрытия жизненных явлений и людских судеб. Еще в 30-х годах это средство было органически связано, прямо вытекало из парадоксальности жизневосприятия (и даже жизненного поведения) самого Грина, его огромного сочувствия человеку в его печальной доле (или, иначе, житейской ситуации). Достаточно вспомнить образ Пинки в «Брайтонском леденце» (1938) или Феррента в романе «Меня создала Англия» (1935) и конечно же Энд-рьюса — героя самого первого романа «Человек внутри».

Если домашнее задание на тему: " Гражданская позиция ГринаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.