Героика «эпического» или «сказочного» сватовства



Уже давно исследователям стала ясной связь между фольклорным героическим сватовством к далекой невесте и родовой экзогамией. До последнего времени алтайские, роды (сёёки) были экзогамны. Эта форма брака унаследована ими от первобытного строя и вошла в комплекс самых стойких родовых пережитков в быту и в сознании.

Любопытно, что экзогамия мотивировалась идеей, будто все члены рода — единоутробные братья (карын-даш). У хакасов не существует экзогамного запрета, но литература XVIII и даже XIX в. говорит о повсеместном распространении экзогамного брака в прошлом. У якутов в XVII в. еще держался обычай экзогамии, часто распространявшийся на целые волости-дьоны, отождествляемые некоторыми этнографами с племенами.

В поэме «Алтын-Сом» богатырь Алтын-Сом сватает Алтын-Талба за Чаш-Кускуна, который ей предназначен. При этом Алтын-Сому приглянулась сестра Чаш-Кускуна и он хочет жениться на ней, но та объясняет герою, что у него другая суженая — Таян-Арыг, которая в образе золотой лисицы убегает от преследующих ее богатырей.

В радловских записях шорских поэм рассказывается о сватовстве Кара-Моса к Кан-Арго — сестре Кан-Пер-гена, но она отказывает ему, так как он ей не предназначен. В сказке об Аймангысе рассказывается о мести героя Чек-Пергену за отца. Он щадит убийцу, так как ему приглянулась сестра врага, и женится «на этой девушке. Однако Алтын-Эргэк обвиняет Аймангыса в том, что он отнял предназначенную ему жену. Они борются, Аймангыс слабеет и сам просит, чтоб Алтын-Эргэк его убил.

Эти мотивы характерны и для алтайского эпоса.

Алтын-Коо, сын Ак-Би, спрашивает мать о своей суженой. Мать отвечает: «Суженая твоя вот где оказывается— за тремя небесами, дочь Тенгери-Хана Темене-Коо. Место твое объединилось (с ее местом); огонь твой с ее огнем слился». Выясняется, что, не дождавшись жениха, невеста превратилась в звезду Чолмон (Венера), но перед выездом жениха на ее поиски снова вернулась на землю.

Ерке-Мёндур просит Ак-Тайджи указать ему суженую, и тот называет Алтын-Чачак, дочь Алтын-каана. Выше мы приводили пример того, как богатырь-воспитатель указывает Алтын-Мизе невесту, дочь хана Соло. Богатырь Мадай-Кара усыновлен стариками, дочь которых, оказывается, ему предназначена, о чем записано в божественной книге. Алып-манаш и дочь Ак-кана Эрке-Каракчи родились в один день, и, несмотря на то что Алып-Манаш уже имеет жену (Кюмюжек-Ару), он отправляется свататься к суженой Козын-Эркэш, узнав по книге мудрости о своей нареченной невесте.

В хакасском эпосе популярен мотив превращения героя в камень, если герой не женится на предназначенной ему невесте. Так случилось с Ай-Доляем, которому его брат Ай-Мерген велит жениться на Ай-Арыг, и с Алтын-Бёлты, которому предназначена в жены Алтын-Бюртюль, сестра Молат-Дьюрека и Темир-Дьюрека. Аг-Аю предназначены обе дочери Сор-Хана — Алтын-Арыг и Кюмюс-Арыг, о чем написано в книге мудрости. Заслуживает внимания, что здесь (как и в некоторых других вариантах) суженых оказывается две, а не одна.

В тувинском эпосе в понятие «суженая» вкладывается часто иное содержание. Здесь в большинстве случаев суженая — это девушка, отцу которой родитель жениха когда-то отдал «сей-белек», и после этого дети с младенческих лет или даже еще до рождения считались предназначенными друг другу. Так, в поэме «Меге Ша-гаан-Тоолай» старик Алдын-Аас сообщает Кара-Кегелу, что еще до его рождения его отец преподнес Малчын-Эге-хану булатный брусок и ножницы.

Саган-Тоолай (из поэмы «Баян-Тоолай») по совету коня едет сватать невесту, за которую отцом был отдан сей-белек. Алдай-Буучу (из одноименной поэмы) решает женить сына Хан-Будая на младшей дочери Курбусту-хана. Конь похищает невесту, но та убегает на небо. Из дальнейшего становится ясным, что неудача в сватовстве объясняется не божественным происхождением невесты, а тем, что когда-то Алдай-Буучу отдал сей-белек не Курбусту, а своему другу Узун-Сарыг-хану, живущему тоже весьма далеко, за «семью препятствиями земли и неба».

В якутском эпосе вдова Берьхара указывает сыну невесту —- дочь Кёмюсь Бёкёнюкя-огоннор. В поэме «Нюргун-Боотур Стремительный» шаманка Айыы-Умсуур объявляет Нюргун-Боотуру:

Если спросишь: А кто будет моей женой? То скажу тебе так: Ты должен поехать и жениться На анаменитой женщине-богатырке, Прекрасной Кыыс-Нюргун, Живущей в глубине девяти небес И имеющей младшего брата Айыы-Дюрагастая, Вот твоя суженая, — Так говорят небожители.

Эта же шаманка объявляет, что Юрюнг-Уолан должен жениться на Кюн-Туйаарыма-Куо, а Айталы-Куо должен взять в жены Айын-Дюрагастай.

В поэме о Хара-Кырчыте герой вынужден жениться на страшной шаманке абаасы, хотя ему предназначена некая красавица, посланная Белым юношей (Юрюнг-Уоланом). Демонская богатырка ранит «соперницу», но та, превратившись в жаворонка, улетает на восток. Герой ее находит и умоляет небесного верховного бога Нюрюнг Айыы-тойона ее нацелить.

В якутском эпосе вместо указания на «предназначенность» невесты иногда говорится о поисках «равной себе». Так, например, мать Кёньчё-Бёгё советует сыну искать «равную себе» и отправляет его в путь на поиски невесты. Сама же идея «предназначенности» у якутов не так подчеркивается, как у алтайцев. Это можно объяснить экзогамностью некоторых якутских племен, известных в документах XVII—XVIII вв. под названием волостей.

Мотивы «предназначенности» характерны и для бурятского эпоса. «Все невесты в бурятском эпосе оказываются предопределенными для данных героев — жениха свыше волею богов, волею судьбы (заян), которой подчинены даже сами могущественные боги и богини; кроме того, оказывается, что родители сговариваются о сватовстве еще задолго до рождения своих детей». Хан-Гужир говорит отцу невесты: «Отец мой сказал мне, что мота вы «были молоды, однажды на охоте :вы дали обещание породниться (стать зятьми) и, чтобы скрепить этот договор, разменялись мясом, зажаренным на рожне, и вы оба съели это мясо». Эре-Тохоло-мбргон узнает из «материнского большого священного писания», что его суженая Шара-Сэоэк, дочь Нарин-Шара; «суженую невесту» ищет и Баян-Хара.

Осодор Мэргэн читает книгу судеб и узнаёт, что его суженая — младшая из трех девиц, купающихся в Са-лимта — белом озере. А. И. Уланов считает, что «в этом эпизоде сказывается легендарный сказочный мотив об оборотнях — девушках-лебедях, подобный легенде о прародителях хоринцев — лебеде и хоридое». В книге творений Гунхабай узнаёт о своей невесте Ханхалзан Гохон.

Очень часто в бурятском эпосе инициатива в сватовстве принадлежит сестре героя.

Вообще в эпосе суженую невесту, как мы видели, указывают большей частью родственники с материнской стороны (|мать, сестра, в одном случае брат матери), конь, реже приемный отец, брат героя, иногда сами боги или их вестники. Порой имя. суженой невесты даже записано в особой божественной книге.

Приведенные примеры показывают, что только брак с «предназначенной» невестой является достойным и вполне оправдывающим героическое напряжение трудного сватовства. Естественно, возникает вопрос: какая из реально существовавших у тюрко-мснгольских народов Сибири форм заключения брака соответствует этому героическому, идеальному браку в эпосе?

В брачных нормах этих народов в недалеком прошлом обязательной была уплата калыма. Вместе с тем в поэмах выкуп за невесту почти не встречается. Только в тувинском эпосе герой иногда уплачивает калым конем, который затем убегает к хозяину. В якутском эпосе, как отмечает И. В. Пухов, уплата выкупа за невесту практикуется только богатырями абаасы.

Таким образом, эпический идеальный брак — брак без калыма. Это тем более любопытно, что в XIX в. у большинства тюрок и у бурят брак без уплаты калыма считался позорным. Очень ценно свидетельство тувинских и бурятских поэм о том, что предназначенная герою невеста сосватана еще до ее рождения.

Для понимания эпических брачных норм полезно учесть сравнительные данные по более архаическим брачным обычаям тунгусо-маньчжурских и палеоазиатских народов. Наряду с уплатой калыма мы найдем здесь отработку за невесту (обычай, восходящий к мат-рилокальному браку).

В эпосе брачные испытания и «трудные задачи» тестя были отражением брачного ритуала, поэтическим воспоминанием о таком браке отработкой. Но главное в том, что сравнение дает богатый материал о пережитках родовых форм брака с общеобязательными правилами, строго определяющими, к какому роду должна принадлежать невеста, в каких родственных отношениях она должна быть с женихом (самый архаический тип — кросскузенный брак). У нивхов ортодоксальным браком считался брак на женщине из определенной родовой группы; такая женщина, согласно открытой Л. Штернбергом у гиляков классификаторской системе родства, от рождения именовалась «женой» данного нивха, т. е. принадлежала к той группе женщин, откуда он мог брать жен и с которой также допускались внебрачные любовные связи (пережиток группового брака).

Ортодоксальный брак заключался без уплаты выкупа за невесту, и очень часто браку предшествовал сговор родителей в то время, когда дети были малолетними или еще не родились. У нивхов существовал также брак с уплатой калыма. Выкуп за невесту освобождал от строгого соблюдения традиции, но такой брак считался менее почетным, не одобрялся стариками. В нивхской богатырской сказке идеализируется брак ортодоксальный, и это вполне понятно, так как брак с калымом был результатом начинавшегося классового расслоения (он доступен более богатым).

Совершенно естественно, что эпос тюрко-монгольских народов также идеализирует архаическую ортодоксальную форму, с точки зрения изживаемых и почти изжитых родовых норм брака. «Предназначенная», «суженая» невеста — это девушка, от рождения считающаяся «женой» героя, принадлежащая к классу «жен» для него, к тому роду, с которым обмен женщинами был когда-то нормой. Мы уже обращали внимание на то, что суженая может быть не одна, а две и больше; но естественно, что в большинстве Случаев фигурирует только одна невеста, поскольку в эпосе изображается строго индивидуальный брак.

Таким образом, эпический герой женится согласно родовой форме брака, но это уже не обычный, обязательный для всех порядок, поскольку в действительности форма эта вытеснялась браком-покупкой невесты, а некий индивидуальный героический акт, идеальный нравственный поступок, воскрешающий первобытнообщинную норму семейного обычного права благодаря богатырскому подвигу.

Отсюда ясно, что героическое сватовство не апофеоз семьи в ущерб роду, а стремление создать семью, верную родовой традиции. В якутском и бурятском эпосе речь прямо идет не об образовании семьи, а о зарождении человеческого племени от первопредка, в саяно-алтайском эпосе — о продолжении патриархального рода.

В эпосе дана гиперболическая героизация ортодоксального брака. А если невеста и живет на краю земли или неба, то это не значит, что она обязательно дитя «иного», потустороннего мира.

Если домашнее задание на тему: " Героика «эпического» или «сказочного» сватовстваШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.