Философская лирика Твардовского (по­эзия итогов)



А. Твардовский — поэт эпического склада, скорее рассказчик, повествователь, нежели лирик. Однако се­редина 60-х годов (выход в свет сборника «Из лирики этих лет», 1967; появление стихотворений, созданных незадолго до смерти) обозначила новую грань в твор­честве большого художника. Такие стихи, как «Я знаю, никакой моей вины…», «Есть имена и есть такие да­ты…», «На дне моей жизни…», «В чем хочешь человече­ство вини…», «В случае главной утопии…», «Час мой утренний, час контрольный…» — это поэзия сердца, горькие опыты ума, переплавленные в золото чистой правды. Главное для нее — отход от непосредственно­сти откликов на те или иные события жизни. С болью оглядываясь на прошлое, тревожно пытая будущее, поэт спрашивает: «Земля родная, что же сталось?» Но это был уже не только разговор с эпохой, к которому поэт привык, начиная со «Страны Муравии», но и диа­лог с вечностью. Отныне отсчет времени ведется не по обычному земному, а как бы по вселенскому календа­рю: «Просто день или целая эра заступает уже на постой».

Философская лирика Твардовского — во многом по­эзия итогов. Излюбленные прежде образы (дом, доро­га) либо уходят вовсе, либо решительно переосмысля­ются (место вечного успокоения, «последний перевоз»). Время и память, жизнь и смерть как основополагающие категории бытия становятся в центре его мироздания. Поэту доступны еле слышимые колебания засохшей былинки и тончайшие срезы духовно-нравственного со­стояния человека. Но все это уже дано без обращения к сложным ассоциативным рядам, без изысканной ме­тафорики, а в привычных для Твардовского реалиях повседневности, фольклорно-народной образности, иду­щей от поговорки, меткого словца, неторопливо-взве- шенного наблюдения. Интеллектуально-рассудочное начало отнюдь не подавляет лирически-интимного, эмо­ционально-образного. Целостность и гармония достига­ются редкостным равновесием между ними.

Предшествующая поэзия Твардовского преимуще­ственно монологична. Конечно, и сюда вводилась фор­ма диалога между персонажами, но фигура самого поэта была скрыта, затушевана, растворена в эпически- объективированных образах. В философской лирике гигантски вырастает личность поэта, и он сам выходит на диалог с эпохой, никому не передоверяя эту роль. Отсюда усиление противоречий в его лирике, насыще­ние ее уже не драматическим, а трагическим содержа­нием, включая порой невозможность разрешения кон­фликта («Я знаю, никакой моей вины…», «Ночью все раны больнее болят…»). И уже не’разум, а, может быть, нечто высшее, необоримо саднящее чувство зве­нит главной струной в душевном мире поэта.

Во времена Твардовского еще не было в широком ходу термина «экология». Но именно в философской лирике поэта экология природы и экология души нераз­дельны. Понимание Твардовским проблемы «человек и природа» чрезвычайно близко тютчевскому («в ней есть душа, в ней есть свобода»). Однако у советского поэта еще более полно выявлены красота и гармония, бесконечно доброе начало в природе («Как после мар­товских метелей…», «Листва отпылала…», «Чуть зацве­тет иван-чай…»). Конечно, такая трактовка окружаю­щей нас натуральной среды снимает естественную диа­лектику противоречий. Но в философско-гуманитарном плане подобная позиция (и в этом твердо убежден поэт) насущно необходима формирующемуся экологи­ческому мышлению сына планеты Земля на исходе XX столетия, когда человечеству угрожает термоядер­ная катастрофа.

Два произведения стоят как бы особняком в твор­ческом наследии художника: поэма «Василий Теркин на том свете» (1963) и цикл стихотворений «По праву памяти» (1966—1969), опубликованный лишь в 1987 г. Эти произведения подтверждают многогранность та­ланта автора, могущего создавать не только лиро-эпи- ческий, но и драматизированный эпос. Это движение от лиро-эпоса к трагическому ощущению мира, думается, отчетливее всего запечатлено в цикле «По праву памя­ти». Здесь как бы продолжается лента воспоминаний, прерванная в 1960 г. публикацией поэмы «За далью — даль». Форма обнаженной исповедальности и предель­ной доверительности тона придает особую глубину осмыслению далекого и близкого прошлого. Былое поэт ставит под «двойной контроль» — «живых и павших». Отсюда очищающая сила трагического катарсиса, с наибольшей полнотой воплощенная в двух завер­шающих разделах цикла: «Сын за отца не отвечает» и «О памяти».

Александр Твардовский запечатлел в своем творче­стве (более чем за сорок лет литературной деятельно­сти; поэт умер в 1971 г.) три этапа отечественной истории: коллективизацию, Великую Отечественную войну, послевоенные годы. И на каждом из этих этапов муза «тревог и потрясений» с особой поэтической силой и искренностью воплощала самое важное, самое сокро­венное в сознании и чувствах миллионных масс трудо­вого народа.

Если домашнее задание на тему: " Философская лирика Твардовского (по­эзия итогов)Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.