Эволюция объекта сатиры и характера юмора в прозе 60 — 70-х годов



Эволюция послевоенной сатирической прозы — это прежде всего изменение объекта обличения: разоблача­ются социально опасные и все более изощренные носи­тели пороков. Вместе с эволюцией объекта сатиры ме­няется соответственно и характер юмора. Авторы отка­зываются от бытописательства, смело овладевают принципами реалистической условности, отходят от «проверенных» комических схем и создают сложные, многомерные характеры. Сатира вторгается в ранее не исследованные или малоисследованные сферы, она на­сыщается мыслью и страстью.

Эти процессы отчетливее всего проявились в таких произведениях, как сатирическая повесть Е. Дуброви­на «Грибы на асфальте» (1966), романе-водевиле Б. Привалова «Садовое кольцо» (1967), сатирической повести С. Ананьина «Где Хохряков?» (1969), сатири- ко-юмористических повестях Ю. Алексеева «Бега» (1972), Л. Лиходеева «Я и мой автомобиль» (1972), М. Семенова «Галаховка» (1972), М. Левитина «Не пой, красавица, или Анатомия зависти» (1973).

Новые черты дельца и комбинатора, преуспевшего в своекорыстном использовании некоторых трудностей нашей жизни, одним из первых отразил на страницах повести «Деревянные пятачки» (1969) С. Воронин. Хо­тя эта книга и не была произведением собственно сати­рическим, образ центрального героя Михаила Семе­новича создан средствами тонкого иронического ана­лиза.

Если сатира все более успешно овладевает приема­ми психологического анализа, то мастера психологиче­ской прозы все чаще пробуют свои силы в области сатирических жанров. Тяготение Василия Шукшина к сатирическому началу проявилось уже в 60-е годы: ироническая подсветка в фильме «Печки-лавочки», от­кровенная пародийная интонация в ряде новелл, испол­ненные сарказма образы представителей преступного мира в «Калине красной». Однако с выходом в свет сатирических повестей «Энергичные люди» (1974), «Точка зрения» (1974) и «До третьих петухов» (1975) речь может идти о новом жанрово-стилевом качестве в самой эстетической системе писателя.

Это не просто шаг вперед в биографии большого и самобытного художника, а начало нового этапа в раз­витии современной сатирической прозы, которое помо­жет в какой-то мере понять и объяснить то, что в крити­ке получило название «феномен Шукшина». Писатель органически продолжил и развил традиции М. Зощен­ко, Вяч. Шишкова, М. Булгакова. Слово у Шукшина, как и у лучших мастеров прошлого, стало емким, мно­гозначным.

Особенно наглядно это раскрылось на примере двух произведений Шукшина — «Энергичные люди» и «До третьих петухов». Нарочитая незатейливость сюжета «Энергичных людей» как раз и служит тому, чтобы полнее раскрыть быт и нравы мещанско-торгового под­ворья. Писатель не только описывает поведение персо­нажей дома и на службе, их очередные плутни, но последовательно и точно воссоздает стихию языка героев, фиксирует их образ мышления. Здесь вро­де бы все обыденно, буднично, привычно и оттого страшно.

Сдержанная, клокочущая ярость пронизывает ткань повести. Перед читателем проходят не закоренелые злодеи и не персонажи, отмеченные мелкими, вполне извинительными слабостями, которые прежде станови­лись предметом художнического внимания. «Энергич­ные люди» — не тунеядцы, не бездельники, но искрив­ленные натуры, не столько в погоне за барышом как таковым, сколько в превратно понятом стремлении «жить как люди». Скудость души они компенсируют туго набитыми шкафами.

Программа жизни «энергичных людей» выверну­та писателем наизнанку, предстает в истинном свете. Сатирик не казнит и не обличает, он развенчивает изнут­ри привычные устои жизни людей, чья энергия направ­лена на то, чтобы гарантировать нахрапистым потреби­телям стабильность, вернуть утраченную, пусть даже иллюзорную, гармонию. Понятие «хорошо устроиться в жизни» они толкуют довольно избирательно, узко­направленно: окружить себя комфортом и сытостью. Нравственные и духовные начала представляются им если не мифической, бесплотной, то какой-то мизерной величиной. Так сатирик продолжает разработку одной из «вечных» тем, с особой пронзительностью прозвучав­шей в «Воре» Л. Леонова: обкрадывая других, человек прежде всего обворовывает самого себя.

В послевоенной сатирической прозе отчетливо наме­тились три тенденции. Представители одной из них избрали ведущей формой сюжетно-композиционного построения «производственную» фабулу. Другие, тя­готевшие к разработке международной темы, облюбо­вали эксцентрические сюжеты с подчеркнуто условным и обостренным способом изображения персонажей (шарж, гротеск, порой приемы.фарса). Наконец, в по­следнее время заявило о себе направление, которое можно было бы назвать социально-бытовым, отличаю­щееся повышенным интересом к нравственно-психоло­гической мотивировке поступков и действий отрица­тельных героев.

В эксцентрической сатирической прозе торжествует принцип гротескной фантастики, плакатного заостре­ния, сочетающийся с лихо закрученной фабулой. Язык таких произведений подстать общему сюжетно-композиционному рисунку: не без изящества и блеска пара­доксов, местами ловко сделанной ироничности, но ка­кой-то нивелированный, среднестатистический, лишен­ный аромата народного говора.

Если домашнее задание на тему: " Эволюция объекта сатиры и характера юмора в прозе 60 — 70-х годовШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.