Эпическая поэма «Тилемахида»



«Тилемахида» Тредиаковского — переложение в форме эпической поэмы знаменитейшего фран­цузского политико-нравоучительного романа Фенелона «Похождения Телемака» (написан в 1695—1696 гг., впервые опублико­ван в 1699 г.).

Как и «Аргенида» Барклая, роман Фенелона пользовался ог­ромной популярностью и на Западе и, начиная еще с петров­ского времени, в России. Помимо ряда рукописных переводов на русский язык, в 1747 г. появилось печатное издание романа, дважды переиздававшееся; всего «в свете знатный Телемак» из­давался у нас в XVIII в. десять раз в пяти переводах.

Подобно Барклаю, Фенелон — убежденный сторонник монар­хического принципа, но вместе с тем его роман, написанный к концу царствования одного из наиболее типических представите­лей абсолютизма (Людовика XIV), является суровым пригово­ром всей государственной практике последнего, как известно, приведшей Францию на край полного экономического истоще­ния. В противовес этому Ментор преподает в романе своему воспи­таннику Телемаку науку истинного государственного управления. Современниками роман Фенелона воспринимался как едкая сатира на Людовика XIV и его правительственный режим. Во Франции роман подвергался гонению и довольно долгое время не мог выйти в свет (первое его издание 1699 г. было конфисковано).

В соответствии со своей обличительно-сатирической установ­кой Фенелон резко нападает в романе на «злых царей», царей- тиранов. Ряд стихов «Тилемахиды» (прозаический роман Фене­лона переведен Тредиаковским стихами почти слово в слово) содержит в себе весьма энергичные тирады на тему о неправых царях, которые не любят «всех вещающих Истину смело». От­страненный от двора, почти отлученный от литературы, Тредиаков­ский, несомненно, вкладывал в эти стихи сильное личное чувство. Вещал он в своей «Тилемахиде» и весьма смелые истины. Так, в пятой книге Телемак вопрошает у своего наставника Ментора:

Я спросил у него, состоит в чем царска державность? От отвещал: Царь властен есть во всем над Народом: Но Законы над-ним во всем же властны конечно.

Невольно вспоминаются строки Пушкина в оде «Вольность»:

  • Владыки! вам венец и трон Дает Закон, а не природа;
  • Стоите выше вы народа, Но вечный выше вас Закон.
  • Дальше следует обстоятельная характеристика
  • Ментором су­щества «царской державносте»:
  • Боги Царем его не-ему соделали в пользу;
  • О есть Царь, чтоб был Человек всем Людям взаимно:
  • Людям свое отдавать он должен целое время,
  • Все свои попечения, все и-усердие Людям;
  • Он потолику достоин царить, поколику не-тщится
  • Памятен быть о-себе, да-предастся Добру всенародну.

Роковым недостатком «Тилемахиды» явилось то, что содер­жащиеся в ней весьма смелые политические истины были обле­чены во всё ту же, обычную для Тредиаковского, «диковатую» стилевую форму. В результате «Тилемахида» сделалась широ­чайшей мишенью для всякого рода насмешек. За этим не было замечено широкой публикой то значительное, что имеется в ее идейном содержании. Но отдельные читатели «Тилемахиды» это значительное в ней рассмотрели. Недаром Радищев, который в специальной статье, посвященной Тредиаковскому, «Памятник дактилохореическому витязю» предпринял — хотя и в шуточной форме — попытку апологии его «Тилемахиды», заимствовал из последней и знаменательный эпиграф к своему «Путешествию из Петербурга в Москву». По убедительному предположению акад. А. С. Орлова, самые издевательства Екатерины II над «Тилемахидой» в ее журнале «Всякая всячина» также могли быть до из­вестной степени продиктованы желанием опорочить в обществен­ном мнении эту политически нежелательную ей книгу. Наоборот, Новиков в своем сатирическом журнале «Трутень» энергично вступился за Тредиаковского.

Одобрительно, вслед за Радищевым, отметил поэму Тредиа­ковского не кто иной, как сам Пушкин, что в свете указанных выше политических перекличек между автором «Вольности» и автором «Тилемахиды» представляется особенно выразительным. О поэме Тредиаковского Пушкин писал: «Любовь его к фенелонову эпосу делает ему честь, а мысль перевести ее стихами и самый выбор стиха доказывает необыкновенное чувство изящного». Телемак — сын гомеровского царя Одис­сея, поэтому роман о поисках им отца является как бы естест­венным продолжением «Одиссеи» Гомера. В романе Фенелона много и прямых заимствований из поэм Гомера и «Энеиды» Вер­гилия. Отсюда, очевидно, и возникла у Тредиаковского мысль превратить прозаический роман в стихотворную поэму. Еще важ­нее то, что в поэтике классицизма героическая поэма считалась самым «высоким» и значительным из всех литературных жанров. Это также вполне отвечало идейной значительности романа Фе­нелона. Жанру героической поэмы соответствовал и выбранный Тредиаковским стихотворный размер — нерифмованный гекза­метр, составленный из дактилей и хореев и приближающийся к античному размеру поэм Гомера: «Древня размера стихом пою отцелюбного сына».

Первый и превосходный образец такого гекзаметра уже был дан Ломоносовым в его «Письме о правилах российского стихо­творства» (1739). Но для русской эпической поэмы размер этот был употреблен Тредиаковским впервые и чрезвычайно удачно. Недаром уже в XIX в. Гнедич, после поисков другой формы эпи­ческого стиха, предпринятых и его предшественниками, и им са­мим, также обратился в своем переводе «Илиады» к форме гек­заметра. С того времени форма эта сделалась канонической.

Заложил Тредиаковский своей «Тилемахидой», которая свиде­тельствует не только о превосходном знании им древнегреческого языка и древней греческой литературы, но и о глубоком проник­новении в самый дух античности, основы для создания на нашей почве особого поэтического «гомеровского» стиля. В частности, он широко применяет в ней составные эпитеты типа «отцелюб- ный», «багрочерный», «светлоструйный» и т. п., представляющие чаще всего буквальный перевод соответствующих конструкций греческих классических авторов, а порой образованные по ана­логии с ними. Подобные составные эпитеты были позднее ши­роко использованы Гнедичем и Жуковским в их переводах поэм Гомера. Многие из них и вообще прочно вошли в состав не только нашей литературной речи, но и языка вообще («благора­зумный», «кровоточащий» и др.).

Энергично вступаясь за «Тилемахиду» Тредиаковского в своей статье «Памятник дактилохореическому витязю», Радищев делает попытку хотя бы частично реабилитировать ее и в художествен­ном отношении. Соглашаясь, что в «Тилемахиде» «много посред­ственных и слабых» стихов, «а нелепых столько, что счесть хотя их можно, но никто не возьмется оное сделать», Радищев утвер­ждает, что наряду с этим в ней имеется не только «несколько хороших», но и «несколько превосходных». В пример последних он приводит стихи:

  • Но на ближних горах зеленели кусты виноградны,
  • Коих листвия, как венки и цепочки, висели,
  • Грозды красней багреца не могли под листом укрыться.

В особое достоинство Тредиаковскому Радищев ставит звуко­вую изобразительность ряда его стихов, то, что позднее стали называть звукописью и что он называет «изразительной гармо­нией»: «Какая легкость... «Зрелась сия колесница лететь по по­верхности водной». А еще легче, действительно, как нечто легкое, виющееся по ветру: «И трепетались играньми ветра вьясь, изви­ваясь». Однако в итоге и Радищев выносит Тредиа­ковскому довольно суровый приговор: «Он стихотворец, но не пиит». Действительно, Тредиаковский не обладал большим творческим дарованием. Об этом нагляднее всего сви­детельствует переводческий по преимуществу характер всей его деятельности.

Был Тредиаковский и неутомимым экспериментатором в об­ласти слова. Ряд стихов пишется им исключительно с опытными целями. Часто он сам прямо подчеркивает это. Так, при «Оде в похвалу цвету розе» он помещает подзаголовок: «Сочинена нарошно новым российским пентаметром для примера»; при оде, переведенной из Фенелона: «Сочинена для примера простого российского стиха». «Для опытка» переводит он частично ямбическим, частично хореическим «гексаметром» и эзоповы басенки и т. д. Но этот неустанный стихо­творец-экспериментатор в области художественного слова подчас является и подлинным «пиитом». Не будь этого, не удалось бы Тредиаковскому сложить хотя бы тот гекзаметр, который приво­дит в пример «прекрасного» сам Пушкин: «Корабль Одиссеев, || Бегом волны деля, из очей ушел и сокрылся». Таких действительно прекрасных гекзаметров можно насчитать в «Тилемахиде» немало. Не удалось бы Тредиаковскому написать и тех стихов, какими начинается одно из его библейских переложений:

  • Вонми, о! Небо, и реку,
  • Земля да слышит уст глаголы:
  • Как дождь, я словом потеку;
  • И снидут, как роса к цветку,
  • Мои вещания на долы.

Эти строки по замечательной энергии и вместе с тем гармо­ническому течению стиха могли бы легко найти себе место в пушкинских «Подражаниях Корану». Правда, выискивать подоб­ные строки среди огромного количества тяжелых, мало вразуми­тельных, подчас «нелепых» и почти всегда гротескных стихов Тредиаковского — занятие не слишком благодарное, но не отме­тить наличия их мы не имеем права. Без этого суждение наше о. Тредиаковском было бы и неполным, и несправедливым.

В надписи к своему портрету сам Тредиаковский Тредиаковский написал: «Он есть Тредиаковский — трудолюб- филолог». И действительно, Тредиа­ковский был в известной мере основателем русской филологии. Мы уже знаем, что он является автором первой у нас специаль­но критической статьи и первого же опыта историко-литературного исследования о русском стихосложении, не утратившего (в разделе, посвященном силлабике) своего значения и по насто­ящее время. В частности, должно быть отмечено и в этой работе пристальное внимание автора к русским народным песням. Его «Способ к сложению российских стихов» 1752 г. (второе совер­шенно переработанное издание «Нового и краткого способа») был на протяжении всего XVIII в. лучшим учебником силлабо-тонического стихосложения. В «Слове о витийстве» (1744), про­изнесенном им в качестве «элоквенции профессора» и проникну­том, как и все его работы вообще, горячим патриотическим чув­ством, Тредиаковский возражает против господства в науке латинского языка и призывает всячески разрабатывать и совер­шенствовать «природный», т. е. русский, язык, который столько «и обилия, и сил, и красот, и приятностей имеет».

И в своих филологических трудах Тредиаковский допустил немало курьезов. Так, движимый патриотическим желанием опровергнуть некоторые уничижительные для славян и русских теории немецких ученых, он впадает в противоположную край­ность, утверждая, что «перьвенствующим» — древнейшим — язы­ком Европы был язык «словенский» (праотец славянского) («Три рассуждения о трех главнейших древностях российских», 1757, опубликованы уже после смерти Тредиаковского, в 1773 г.). При этом «первенство словенского языка» доказывается путем самого фантастического словопроизводства: скифы от скитания, кельты от желты, т. е. «народ светлорусый», амазонки («амазоны») от омужоны — «жены мужественные» и т. п. В самой пространной из своих теоретических работ — «Разговоре о право­писании» (1748)—Тредиаковский выдвигает предложение об орфографической реформе, основывая ее на фонетическом прин­ципе: писать, как произносишь. В «Разговоре» есть ряд здравых мыслей, но самый фонетический принцип Тредиаковский пони­мает слишком рассудочно-прямолинейно, и его новая орфогра­фия, по которой он начинает печатать свои сочинения, не только не привилась, но и навлекла на него лишние насмешки и изде­вательства со стороны современников. Особенно забавляли всех введенные им особые «единитные палочки» (дефисы), которыми он соединял целые группы слов, желая подчеркнуть, что в жи­вом произношении они образуют как бы некое единство.

Тем не менее сохраняют силу слова о Тредиаковском Пуш­кина: «Его грамматические и филологические изыскания очень замечательны. Он имел о русском Стихосложении обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков... Вообще изучение Тредьяковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей. Сумароков и Херасков не стоят Тредь­яковского». Однако, несмотря на то что слова эти про­звучали больше чем сто лет назад, изучение Тредиаковского до сих пор продолжает оставаться далеко не достаточным.

Если домашнее задание на тему: " Эпическая поэма «Тилемахида»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.