Анализ творчества Федина в 30-е годы



На рубеже 20—30-х годов капиталистический мир был поражен жесточайшим экономическим кризисом. Для Со­ветской страны это время стало началом небывалого социального и экономического расцвета. Судьба Федина сложилась так, что ему пришлось много ездить и по нашей стране, и по Европе, где он побывал в Германии, Голлан­дии, Дании, Норвегии. Писатель страдал туберкулезом легких, и ему приходилось подолгу жить и лечиться в Швейцарии.

У Федина возникает замысел произведения нового жанра — политического романа. Используя прием парал­лелизма, писатель предполагал нарисовать в сопоставле­нии и противопоставлении картины жизни европейских капиталистических государств и советскую действитель­ность. Этот замысел и был реализован в романе «Похище­ние Европы», состоящем из двух книг. Первая (1934) — рисует жизнь Запада, вторая (1935) —рассказывает о Со­ветской России.

Как и предыдущие произведения писателя, новый ро­ман был посвящен современности. Поэтому известный опыт преодоления сложностей, связанных с работой над таким материалом (трудность обобщения еще не устоявшейся, текущей жизни), у него уже был. Жанр политического романа, однако, выдвинул новые: «Сырье, заготовки, пита­ющие меня, берутся в областях, еще далеких художе­ственной литературе. То, что мы привыкли выражать публицистически, должно быть выражено образно», — тре­вожился Федин.

Аналогичные трудности в те годы возникали перед многими писателями, взявшимися осваивать новые для искусства сферы политики и экономики (М. Шагинян, И. Эренбург, J1. Леонов, П. Павленко, Б. Ясенский, В. Ка­таев и др.).

Для романа «Похищение Европы» Федин избрал прин­цип мозаичной композиции. Единая сквозная сюжетная линия в нем отсутствует, отдельные главы, содержащие слабо связанные внешним образом картины, объединены, однако, идейно-художественной целью — показать основ­ные закономерности развития капиталистической и социа­листической систем в их отношении к человеку. Об этой особенности своего произведения Федин сказал: «Отдель­ные мотивы, различно служащие пониманию общей темы, перекликаются между собой в различных главах, то исче­зая, то вновь появляясь».

Читатель видит Запад глазами советского журналиста Ивана Рогова. Его поражают жестокие контрасты: вот процветающая семья голландского лесопромышленника Филиппа ван Россума, вот безработный голодный кочегар, доедающий остатки чьей-то еды: «Его тут же стошнило, в воду. Он вылез из лодки, качаясь, с ледяным потом на лбу и на губах, и пошел вдоль берега в город, съежившись, не подымая глаза, как вор».

Пафос первой книги романа — в разоблачении буржу­азного мифа о единстве и процветании капиталистического мира. Нет, не в гармонии и ладу живут здесь рабочие и предприниматели. Они — враги. Борьба между ними не прекращается ни на минуту.

Федин одним из первых отказался от плоскостного, плакатного изображения капиталиста, отказался от кари­катуры. Живой, многообразный характер капиталиста Россума — большая удача писателя. Хорошо образован­ный, владеющий несколькими языками, он исповедует истину: «Собственность есть высшая гармония». Ненавидя нашу страну, он вступает с ней в контакт, потому что это ему выгодно. Холодный цинизм, безжалостность, обле­ченные во внешне благопристойные формы светского пове­дения, характеризуют отношение Россума к окружающим, в том числе и самым близким людям.

Капитализм аморален, враждебен человеку — таков вывод художника. Федин вскрывает экономическую по­доплеку гонки вооружений, говорит о циничном равноду­шии капиталистов к вопросам войны и мира, показывает первые шаги фашизма.

Прием контраста, противопоставления, антитезы, ши­роко использованный в отдельных главах, определяет и композицию произведения в целом. Вторая книга «Похи­щения Европы» зеркально, но с обратным знаком отража­ет ситуации, характеры, конфликты первой.

Приехав в нашу страну, ван Россум понял: «Дере­вянная страна, гнувшая колеса для телег и обручи для кадушек, минуя переходные ступени ученичества, внедряет у себя высшие формы индустрии». Этого капиталистиче­ского хищника в симпатиях к социализму не заподозришь.

Тем ценнее его вынужденное признание: «Происходит нечто широкое, народное».

Из многочисленных картин советской жизни, ярко обрисованных Фединым во второй книге романа, склады­вается панорама социалистического строительства в на­шей стране.

Субботник на лесозаводе, тяжелый, но радостный труд, взаимопомощь и поддержка, глубокая заинтересованность в происходящем невольно заставляют вспомнить эпизод из первой книги романа — описание биржи в Роттердаме: «Круговращались жуки и черви, сплетали непрочные сети пауки, мошки отчаянно бились в тенетах, тарантулы то живо бегали, то замертво свертывались в комочек. Каждое создание этого Иоева ковчега судорожно ждало своего часа, чтобы исполнить закон, который привел его сюда,— закон взаимного уничтожения».

Не все удалось Федину в этом романе. В частности, критика справедливо говорила об излишней публицистич­ности ряда отрывков, о неполноте в обрисовке образов положительных героев Рогова и Сергеича. Но главная мысль произведения, отраженная в заглавии романа, на­шла яркое художественное воплощение. Европа, ее симпа­тии, ценности, идеалы оказались «похищенными» притяга­тельной силой нашей страны. Даже деловые люди капита­листических государств взяты, пишет Федин, «в полон советской идеей, советской проблемой».

Художественно убедительное утверждение политиче­ского, экономического, нравственного превосходства соци­ализма над капиталистической Европой сделало политиче­ский роман К. Федина заметным явлением советской литературы 30-х годов. Недаром писатель говорил об этом своем произведении: «Это — не новый роман, а новая профессия».

Этой профессии Федин остался верен и в «маленьком романе», как он его назвал, «Санаторий Арктур» (1940).

Страшные события произошли в мире в 30-х годах. Германский фашизм, набирая силу, поглощал одно госу­дарство за другим, угроза новой войны становилась все более реальной.

На страницах нового романа Федина как бы по контра­сту рисуется тихий, спокойный, мирный, на первый взгляд замкнутый мирок санатория Арктур в горах Швейцарии, где лечат туберкулезных больных. Разговоры о течении болезни, отношения немногочисленных пациентов и вра­чей, их суждения и взгляды — все это, как кажется, чрез­вычайно далеко от того, что сотрясает остальной мир. Но тишина и покой, царящие в санатории, обманчивы. Цепкая лапа экономического кризиса дотягивается и до этой тихой обители. Владелец санатория доктор Клебе становится жертвой «вероломной природы собственничества». Не­устойчивость порождает пессимизм. Фаталистический взгляд на жизнь губит больных вернее, чем туберкулез: «Случайность правит судьбой — философия, которая от­нимает у больного силу воли». Находится, однако, человек, который противостоит духовной безоружности майора Пашича, Инги Кречмер и других. Это советский инженер Левшин. Он попал в санаторий Арктур в безнадежном, по мнению доктора Клебе, состоянии. Но выжил. И не по­следнюю роль в этом чуде сыграло его мироощущение человека-оптимиста, человека из страны; «где чудеса слу­чаются с людьми, у которых нет денег». Левшина спасли его товарищи по работе, которые поддерживали его мо­рально. Левшина спасла Советская Россия. «Я был уве­рен,— говорит герой Федина,— что мне есть смысл выздо­роветь».

Так, роман о санатории для туберкулезных больных оказывается произведением, обращенным к острым совре­менным проблемам противостояния двух миров — капита­листического и социалистического.

Обращает на себя внимание сходство ситуаций, опи­санных в романе Федина «Санаторий Арктур» и в книгах Э. Ремарка «Жизнь взаймы» и «Три товарища», где дей­ствие частично также происходит в туберкулезном санато­рии. Сопоставление этих произведений позволяет выявить превосходство социалистического реализма как творческо­го метода, утверждающего оптимистическое мировоззре­ние, позволяющего убедительно доказать его преимуще­ства.

Если домашнее задание на тему: " Анализ творчества Федина в 30-е годыШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.