Анализ трилогии Федина «Первые радости»



Итоговое произведение Федина — трилогия «Первые радости», «Необыкновенное лето», «Костер» — итоговое не только потому, что им окончился его творческий путь, но прежде всего потому, что здесь получили логическое за­вершение размышления писателя над главными темами его многолетней художнической работы, такими, как револю­ция и интеллигенция, история и народ, история и личность, искусство и время и т. п.

Хронологические рамки произведения охватывают бо­лее тридцати лет — с 1910 года до первых месяцев Великой Отечественной войны. Однако задачи дать пред­ставление о последовательном развитии основных истори­ческих событий на всем протяжении этого периода Федин не ставит. Его внимание сосредоточено на трех основных, решающих моментах отечественной истории.

В первой части трилогии, в романе «Первые радости», писатель исследует исторические обстоятельства, в кото­рых после поражения первой русской революции 1905 года начинается подъем освободительного движения, завер­шившийся победоносной социалистической революцией 1917 года. Какие общественные силы, что за люди боро­лись против буржуазных порядков в России, каковы были их идеалы, жизненные ценности — таков круг проблем первого романа, вышедшего в 1945 году.

В центре второй части трилогии — 1919 год. Молодая Советская Республика совершила, по выражению В. И. Ле­нина, чудо. Нищая, голодная, разоренная страна отбила натиск четырнадцати империалистических государств, по­ставивших целью задушить социализм. Этот исторический материал дал Федину возможность создать яркие художе­ственные образы людей, поверивших в правду новой жизни, раскрыть центральные конфликты эпохи, поставить важнейшие проблемы того времени.

Третий этап нашей истории, к которому обратился Федин в последней части трилогии,— трагические первые месяцы Великой Отечественной войны. Серьезную про­верку на прочность держало тогда социалистическое госу­дарство, суровое испытание выпало на долю советских людей. В костре, в пламени великих событий сгорает все ложное, наносное, закаляется истинное.

В трилогии реализовалась важная для Федина мысль: «Историческая тема помогает верному пониманию соци­ального смысла нашей действительности». Писатель убеж­ден, что обращение к прошлому может «многое объяс­нить в стремительном, буйном нарождении нового мира и в печальном, часто ничтожном угасании ста­рого».

Значение последнего произведения Федина прежде всего в том, что ему удалось показать возникновение и пути становления нового типа человека — социалистической личности.

Замысел трилогии возник у писателя еще в 30-е годы. Первоначально на авансцене должна была стоять тема искусства, судьбы Пастухова, Цветухина, Анночки Парабукиной. Однако в ходе работы центр тяжести в романе переместился. Федин пришел к убеждению, что «истинно большим героем современности должен и может быть признан коммунист, деятельная воля которого однозначна Победе». Писатель вспоминал: «Тема истории, выдвинув­шись как главная, расставила по новым местам героев, перераспределила их вес и показала, кому, где быть. Она поставила впереди других героев людей, содержанием жизни которых было будущее нашей страны, была борьба за революцию».

Центральное место в трилогии заняли большевики Петр Рагозин и Кирилл Извеков. Федин называет их «ин­женерами будущего».

Действие романа «Первые радости» начинается в Са­ратове, «в городе сарпинки, отставных генералов и мучных королей», и вначале развертывается неторопливо, в со­ответствии с темпом жизни, которая описывается. Русская провинция жила в те годы размеренно, глухо.

Каждый из героев романа вращается в узком опреде­ленном кругу. Хозяин ночлежки Мешков наживает капи­тал. Пьянствует босяк Парабукин. Его жена Ольга Ива­новна из последних сил пытается спасти семью. Заняты своими профессиональными интересами драматург Пасту­хов и актер Цветухин. И все в ожидании. Федин пре­красно передал предощущение грозы, перемен, раство­ренное в воздухе 1910 года. Умер Лев Толстой. Смерть великого писателя воспринимается как определенный ру­беж в русской жизни — уходит старая Россия.

К- Федин всегда был особенно внимателен к сюжету своих произведений, тщательно продумывая последова­тельность его элементов, искусно завязывая отношения героев. Каким образом, например, персонажи «Первых радостей» могли преодолеть социальные преграды и встре­титься друг с другом? К. Федин находит простой и есте­ственный ход. В ночлежке Мешкова прозябает семья Парабукиных. Пастухов и Цветухин готовят постановку пьесы М. Горького «На дне» и являются в ночлежный дом Мешкова изучать натуру.

Пастухов оправдывает свою пассивность ссылкой на учение Толстого, не замечая, что рядом с ним уже появи­лись новые люди. Они не ждут перемен, они борются за них. Таков слесарь Петр Петрович Рагозин, таков студент технического училища Кирилл Извеков, вступивший на путь революционной борьбы. Раскрывая взаимодействие, столкновение двух миров, двух эпох русской общественной жизни, «Первые радости» обретают ярко выраженные черты историко-философского романа. И хотя все еще остаются в нравственно-эстетическом тупике Пастухов и Цветухин, по-прежнему процветает Мешков, а Кирилл Извеков арестован,— первые радости не обманули, очистительная буря близко: «День был томительно ясный, зной еще не достиг полной силы, вся жизнь замолкла, охваченная жаром накаленной земли. В такие дни выда­ется иная минута, когда время словно замирает в ожида­нии резкой спасительной перемены, и кажется, вот-вот должен откуда-то принестись внезапный вопль, или крик, или взрыв и воскресить придушенную, почти умерщвлен­ную природу».

По поводу «Необыкновенного лета» в предварительных заметках писателя было сказано: «Героический год 1919-й будет дан в романе как картины гражданской войны... Крестьяне против помещиков за свою землю... Рабочие против хозяев за свою судьбу — основа движения и фон всего романа... Народная жизнь, массы, поток народа, его цельность».

В структуре второго романа трилогии центральное место принадлежит коммунистам Извекову и Рагозину. Именно в их деятельности реализуется писателем мысль об исторической роли партии в событиях громадного обще­ственного значения, о неизбежности и закономерности победы революции. Куда бы ни направляла их партия, оба они, такие разные по характеру, по внешнему облику, по манере общения с окружающими, выступают людьми, глубоко убежденными в своей правоте, в истинности и ве­личии коммунистических идеалов. Оба они верно служат великому делу всей своей жизни — революции.

Важную композиционную роль в трилогии играет раз­говор, так естественно возникший между Рагозиным и Из­вековым. В заботах, трудах и тяготах дня сегодняшнего они думают о дне завтрашнем, ради которого и соверша­ется необыкновенным летом подвиг целого народа: «Так вот ты ищи такое в нынешней жизни, чтобы уже сейчас в тебе хоть немножечко зажило из будущего, понял?.. Хоть немножко в человеке найди от будущего».

Историзм мышления Федина сказался в «Необыкно­венном лете» в искусстве изобразить через движение человеческой судьбы эволюцию общества в целом, в собы­тиях одного лета увидеть и показать пафос революции, типичные, закономерные черты исторического процесса.

С одной стороны, «похоронно оканчивалась пройденная человечеством историческая стезя», истекало время мешковых и им подобных; с другой — начиналась новая исто­рия России, решающую роль в которой играли новые люди — коммунисты. «Все их сознание,— пишет Федин,— было слито в одно целое с судьбой революции». Им при­надлежит будущее. Почему? Об этом ярко говорит Кирилл Извеков: «Народ чувствует, что в самом главном мы дела­ем как раз то, что отвечает его желаниям. Это не просто совпадение. Наши цели идут в ногу с историческими инте­ресами России. Как раз в решающие моменты народной жизни они сливаются. Смотрите: народ требовал выхода из войны, он сбросил помещиков, сейчас он будет гнать в три шеи интервентов — мы на каждом его шагу с ним».

И вновь надо подчеркнуть сюжетное мастерство К- Фе­дина. Открывая роман, читатель видит описанную в нем жизнь глазами Дибича, возвращающегося из германского плена после долгой разлуки с Родиной. Он, естественно, воспринимает открывающиеся ему картины родной приро­ды, встреченных людей с особым лирическим чувством. Это создает в романе то настроение, какое нужно писателю для того, чтобы читатель мог должным образом оценить все происходящее в стране. Ведь Дибич видит действитель­ность такой, какая она есть, объективно, непредвзято. И этот умный, волевой человек определяет свою позицию, становясь на сторону революционного народа.

Важное место в трилогии занимает разработка проблем нового, революционного гуманизма.

Интересная сюжетная линия в «Необыкновенном лете» связана с темой — революция и интеллигенция, революция и искусство. Свое «хождение по мукам» совершают в рома­не Пастухов и Цветухин. Позицию постороннего наблюда­теля революционных событий занимает на первых порах Пастухов: «Ужели весь мир либо белый, либо красный? Что делать, если Пастухов оливковый?» Однако пришло время и для Пастухова хоть и частично, но принять правду Извекова. События гражданской войны, свидетелем кото­рых он стал, заставляют прозреть и его: «Надо быть там, где заложено развитие истории вперед».

Финал романа — смотр Первой Конной: «Знаменщик, пригнувшись к седлу, охваченный, как языком огня, крас­ным полотнищем знамени и — как пику— устремивший вперед древко, взрезывал собой, точно клином, ледяной воздух, и следом, в распахнутые ворота простора, летел неудержимый эскадрон».

Этот оптимистический финал не оставляет никаких сомнений в будущем: социализм победит.

Кирилл Извеков размышляет о пережитом. Он думает о том, что случившееся в России — «шаг истории», что «ему, Кириллу Извекову, так хорошо сейчас, потому, что он к удару громового этого шага присоединил свой малень­кий, но верный шаг».

Роман «Костер» состоит из двух книг: «Вторжение» (1961) и «Час настал» (1965). Он появился в период повы­шенного внимания советской литературы к теме Великой Отечественной войны: одна за другой выходили книги признанных мастеров военной прозы — К- Симонова, Ю. Бондарева, В. Быкова и других. Об особенностях про­изведения Федина на этом фоне лучше всего сказал сам писатель: «Война не является в романе, как мне кажется, центральной темой, она центральна, но не настолько, чтобы бросаться в глаза; я стараюсь писать о людях, как они жили, думали и что чувствовали в первые шесть меся­цев страшной войны 1941 года. Где-то фоном будут проходить и батальные сцены, но не они станут внутрен­ним, центральным событием».

Действительно, в отличие от большинства произведе­ний этого времени, целиком посвященных Великой Отече­ственной войне, «Костер» рисует героев, в чьей жизни война хоть и важный, но только эпизод. Ведь судьбы боль­шинства из них уже прослежены читателем на протяжении тридцати лет. В романе подводятся итоги, делаются выво­ды.

Главной темой последней части трилогии становится тема Родины. Знаменательно в этом плане, что роман начинается с рассказа о Матвее Веригине, крестьянском сыне, который во время демонстрации на Красной площади «шар земной вез». «На деревне стоим,— говорит он.— Надо — она дерется, надо — замиряется. Да всегда па­шет».

Война коснулась всех, изменила жизнь всех. Читатель с напряженным интересом следит за тем, как складыва­ются судьбы полюбившихся ему героев. Незаслуженная обида не поколебала убежденности Кирилла Извекова. Оказавшись «на проселке», он не изменяет своим принци­пам. С первых дней войны Извеков стремится в действую­щую армию — «сколько бы их ни было и сколько бы ни изумляли своим упорством — не перетянут нас никогда».

Сложна судьба Рагозина. Тяжелые испытания выпада­ют на долю Цветухина и Анны. Продолжая традиции Л. Н. Толстого, Федин ставит в своем романе вопрос: Откуда берутся в людях такие силы? Где истоки человече­ского мужества, воли? Ответ содержится отчасти уже в эпиграфе: «Ветер задувает свечу и раздувает костер».

Всей системой образов своей трилогии Федин подводит читателя к выводу: Родина, революция, гуманизм — вот источники, откуда черпают энергию его герои. В служении народу, людям, партии — их сила.

Книга К. Федина «Писатель. Искусство. Время» состо­ит из воспоминаний, заметок, речей, писем, статей. Автор выступает здесь как критик, историк и теоретик литерату­ры. Им созданы яркие литературные портреты А. Толстого, А. Фадеева, Н. Тихонова, М. Зощенко, Б. Житкова, М. Пришвина и других советских писателей. Рассказывая о своем современнике или писателе прошлых эпох, Федин непременно пишет не только о художнике, но и о человеке. «Любовь к художнику слова не только тем больше, чем выше его искусство. Она тем больше, чем больше он — человек»,— утверждает писатель. В каждом крупном художнике Федина интересует в первую очередь нравст­венный потенциал его искусства. В какой мере оно служит людям, выражает их чаяния, стремления, мечты, воору­жает на борьбу со злом — вот что в центре внимания.

В книге Федина мы видим не только широту интересов автора, его безукоризненный литературный вкус, но и искусство анализа художественного мастерства, доказа­тельность и точность оценок весьма неоднозначных, не­редко противоречивых явлений. Фединские оценки, как это особенно видно сегодня, оказались исторически более объективными и глубокими, чем многие утверждения про­фессиональных критиков.

Большой интерес представляют мысли Федина о языке художественной литературы.

К. Паустовский свидетельствовал: «Для Федина ха­рактерна повышенная любовь к слову. Любовь взыска­тельная и поэтическая. Он особенно любит те слова, которые богаты оттенками.

Для большого писателя мало знать родной язык. Мало знать его даже великолепно. Ему нужно непрерывно жить в великой красоте, разнообразии и развитии русского языка, как в стройном и волнующем поэтическом мире.

Каждое новое слово — меткое и необыкновенное — вызывает у Федина восхищение, а тупое и невразумитель­ное — ярость».

В последнем разделе книги «Писатель. Искусство. Вре­мя», названном «Пройденное», К. Федин рассказывает о себе, о своих произведениях, о своем литературном пути, дает своеобразный комментарий к «Городам и годам», к трилогии.

«Что за прекрасная область человеческой деятельности литература! Сколько здесь страсти и беспокойства, сомне­ний и поисков, радостей и тревог, какие надежды и какие мечты!

Воображение ведет тебя вперед, к будущему, и возвра­щает к прошлому, ты сравниваешь один год с другим, одно десятилетие с другим, видишь себя самого как бы отдельно от литературы и вместе с ней, видишь ее как свою соб­ственность и самого себя как собственность литерату­ры»,— в этих словах К. Федина — ключ к пониманию его творческой индивидуальности. Вся деятельность писателя убедительно доказывает справедливость его тезиса: «Для меня искусство литературы имеет единственный смысл — как деятельность, служащая обществу, народу...»

Если домашнее задание на тему: " Анализ трилогии Федина «Первые радости»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.