Анализ романов в довоенные времена



Незадолго до первой мировой войны появился ро­ман Б. Келлермана «Туннель» (1913). В отличие от Золя («Жерминаль» и «Труд») и Синклера («Король Уголь») Келлерман поставил в центр повествования не историю буржуазного «дела», а судьбу грандиоз­ного, полуфантастического предприятия, направлен­ного на улучшение жизни народов, на сближение двух континентов. Писатель подчинил этому архитек­тонику романа: сюжетно-композициоиным стержнем произведения является история создания туннеля.

Повседневный труд насыщается динамикой и па­тетикой. Инженер Мак Аллан, чьим нравственным стимулом являются не корысть, не прибыль и не карьера, а стремление принести пользу людям, по­лагает, что «всякое дело можно сделать за половину того времени, которое обычно считают необходи­мым». Эта борьба за темпы передается в романе «Туннель» постепенно убыстряющимся ритмом по­вествования. Кульминация в сюжете романа связана не с какой-либо переменой в личной жизни главного персонажа или окружающих его лиц, а с катастро­фой на стройке. Трагизм этого события не может снять относительно благополучный финал романа, изображающий картину торжества по случаю завер­шения трансатлантического туннеля.

Прославляя труд, слагая гимны в его честь, Келлер­ман, верный жизненной правде, не мог, хотя бы в очень общей форме, не показать противоречивый характер труда при капитализме (работа пролетариев выглядит как каторга, бессмысленная, стихийно-роевая: рабочие «кишели как черви», они — «покойники, не прекратив­шие труда и после смерти», «обливавшиеся потом тол­пы людей»). Но отсутствие четкой идейной программы, расплывчатость демократического идеала Келлермана ограничили возможности его метода, не позволив до конца понять роль рабочего класса.

Наследуя традиции Горького, его героических обра­зов рабочих, Гладков преодолел ограниченность аполи­тичных героев Келлермана, создав новаторский образ Чумалова.

Эпоха Октября породила нового героя, новую фило­софию труда. Советские художники раскрыли высокое и сознательное мужество коллектива рабочих перед лицом суровых испытаний. В сцене гибели моста на Мизингэсе в «Гидроцентрали» М. Шагинян события тревожных часов помогают выявить скрытые духовные резервы рядовых строителей, которые, жертвуя собой, спасают материал.

Два момента в решении проблемы «характер и об­стоятельства» показательны для прозы 30-х годов. За­метно усилилось стремление изобразить человека в его обычной трудовой деятельности — на стройке, у стан­ка, в поле. Вместе с тем обнаруживалась и тенденция, представленная авторами камерно-психологических произведений и романистами высокого мастерства — Л. Леоновым («Дорога на Океан»), К. Фединым («Похищение Европы», «Санаторий Арктур»): в совет­скую прозу вводился новый тип конфликта. Не социаль­ная отверженность личности («лишние люди» в русской литературе XIX в.), а чисто индивидуальная, так ска­зать, биологическая «отторженность» позволяла масте­ру-психологу раскрыть качественно иное историческое содержание человека богатых душевных возможностей.

В «Похищении Европы» в центре внимания Феди­на — противопоставление двух миров, двух систем. Ро­ман, пронизанный верой в неизбежную победу социа­лизма, не приукрашивает трудностей жизни, строитель­ства нового, социалистического уклада, равно как не окарикатуривает мир капитализма. В изображении ко­ролей древесины ван Россумов Федин достиг большого мастерства. В «Похищении Европы» писателем развита начатая уже в «Трансваале» образом Сваакера тради­ция изображения не примитивных врагов, а сильных, хитрых, опасных противников, внешне выглядевших как келлермановские бизнесмены.

У Л. Леонова, в отличие от К- Федина, мотив кон­трастного сопоставления — противопоставления двух миров получает в «Дороге на Океан» не конкретно- историческое, а обобщенно-синтетическое осмысление, чему способствует введение зарубежной темы в форме социально-утопических отступлений и прогнозов. В об­разе Курилова писатель воплощает философское содер­жание натуры современника. Так происходит усложне­ние психологического жанра: в его недрах рождается новая разновидность — социально-философский роман.

Искусство знает много видов условностей. Есть ус­ловность романтической формы с повышенной патети­кой страстей, резким подчеркиванием контрастов, от­влечением от бытовых деталей в пользу образов-симво­лов. Есть условность реалистического психологического жанра с изощренным анализом запутанных лабиринтов человеческой натуры, с детально выписанной материально-бытовой средой. Есть свои особенности у публи­цистического, философского и других видов романа. Но в каждом значительном произведении условность вы­ступает как особая форма синтеза правды жизни и спе­цифических требований выбранного рода или жанра. Л. Леонов, по-видимому, навсегда полюбил один из труднейших жанров — жанр философского романа. Тя­готея к условности синтетического искусства, он овла­дел мастерством слияния психологического образа с философским, взаимно их обогащая.

Критики в свое время наперебой говорили о преодо­лении Скутаревским «прометейства» и «фаустианства» (роман «Скутаревский»), но они обошли вопрос эстети­ческой природы этих явлений. На самом деле все слож­нее. «Подводное течение» у Леонова имеет не только психологический подтекст, оно обогащено большой фи­лософской мыслью. Спор ли Скутаревского с молодым Черимовым, дискуссия ли вокруг картины брата — решение не ограничивается сферой социально-психологического, но возвышается до проблемы вечных ценно­стей в науке, искусстве, политике.

Широко разработан писателем конфликт в связи со спорами вокруг картины «Лыжники» Федора Скутаревского. Вот как Леонов передает общее впечатление от этой вещи: «После изобилия в пореволюционной живо­писи батальных лубков, нйивность которых равнялась их злободневности, радовал взгляд этот сверкающий апофеоз молодости и беспрестанного движения впе­ред». Однако Черимову картина не очень понравилась: «Совсем недурно. Но зачем у нее разорвано трико на коленке? Если сегодня мы и выпускаем не всегда при­личную продукцию… Но ведь вы рассчитываете, навер­но, что картина проживет дольше пяти лет». И продол­жил: «…В каталоге это помечено как проект фрески… Тогда — зачем сумерки? Пускай будет наш полдень, пускай лед горит и плавится под нашим солнцем…» И тут же намекнул, что совсем не плохо было бы под­черкнуть производственную специфику картины.

Мажорное миросозерцание Черимова не оставляет в жизни места полутонам. Почему же все-таки картина волнует Черимова? Да потому, что она не просто ин­формирует, как получалось у авторов производствен­ных фресок, но обогащает, заряжает человека нрав­ственно и идейно, эмоционально и духовно, помогает видеть движение эпохи, рост человека. Человеку, гово­рит автор, необходимо духовное выпрямление. По боль­шому нравственно-философскому счету судит своих ге­роев писатель. Это испытание Сергей и Федор Скутаревские выдерживают с честью.

Если домашнее задание на тему: " Анализ романов в довоенные временаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.