Анализ романа «Человек меняет кожу»



Книга Бруно Ясенского «Человек меняет кожу» (1933) написана по горячим следам событий. В стреми­тельном ритме романа, в картинах стройки невиданных в Средней Азии размеров, необычайной по своим мате­риальным и духовным результатам, переданы чувства художника, непосредственного участника и очевидца этих событий.

Бывший кишлак Дюшамбе, «что значит Понедель­ник» (автор не забывает перевести это название на русский язык, а одновременно и на язык деловой прозы, сразу же лишая звучное восточное слово его колорита), становится центром республики. От Термеза до Дю­шамбе ложилось полотно железной дороги. Ночью, «пугая шакалов, протяжно выли паровозы». Восточный базар в самом городе — олицетворение Древнего Вос­тока — спешно меняет место, переселяясь на окраину: «Город шагнул вперед, и старая базарная Азия, по­добрав свои лотки, шмыгнула за Дюшамбинку. Не осталось от нее даже бараньего духу, словно смыл его широкий ветер с проспекта».

Интересна сцена романа, в которой один из главных героев книги, американский инженер Кларк, наблюдает оживленную процессию крестьян таджиков. Естествен­но, иностранца привлекает необычная музыка, движе­ния и жестикуляция пестрой толпы. Он спешит поде­литься этими наблюдениями с комсомолкой Машей Полозовой. А та спокойно разъясняет, что музыка «это — внешнее, несущественное… Вы знаете, что такое хошар? Крестьяне из отдаленных кишлаков пришли помогать совхозу. Хотели оплатить им трудодни — отказались. Говорят, пусть район построит нам за это школу. Обещали прийти и на окучку, и на сбор. Вы понимаете, что в этой стране, где еще до двадцать шестого года байство и муллы вели за собой большую часть дехканства,— это целая революция». Американец Кларк долго не понимает значения социальных процес­сов, совершающихся на строительстве магистрального канала. Но он видит, что Таджикистан — не Индия, где ему доводилось работать. И крупнейший специалист- гидротехник инженер Уртабаев, и гордый вожак комсо­мольцев Керим, и рядовые труженики, возвращающие­ся с хошара,— люди нового, не виданного Кларком Востока.

Революция разбудила дремавшие силы нации, и те­перь инженеры-европейцы учатся у новатора Уртабаева смелому техническому эксперименту, ударным тем­пам стройки. Но одновременно происходит и накопле­ние нового духовно-нравственного опыта. С глаз американца спадает пелена предубеждений. Кларк, честный, трудолюбивый инженер, впитавший техниче­скую мудрость и политическую недальновидность за­океанской державы, мучительно освобождается от гру­за старой морали. В этом ему помогает братское содру­жество русских и таджиков.

Героико-романтическая книга Б. Ясенского отлича­ется необычностью формы. Означает ли обилие бесед между Кларком и Машей Полозовой, что перед нами роман, выдержанный в диалогической форме? Такой вывод неправилен, ибо диалог не является сильной стороной романа: в разговорах двух молодых героев почти не раскрываются их индивидуальные характеры. Но в диалогах содержатся важные сведения о деятель­ности советских людей на стройке, приводятся богатые материалы для сравнения образа жизни и политическо­го строя в СССР и за рубежом.

Существенную роль в сюжетно-композиционной структуре романа Ясенского играют документы. Они широко вводятся в финале, помогая раскрыть подопле­ку действий персонажей, связанных с английской раз­ведкой.

Общее стройное повествование периодически пере­бивается вставными новеллами, получившими название «пауз». Каковы их роль и назначение? Объективиро­ванное движение сюжета не отвечало замыслу Ясенско­го. Параллельно основному действию в серии «пауз» развертываются как бы свои автономные сюжеты, кото­рые системой ассоциаций и опосредований вливаются в общий поток романа. «Паузы» — это остановки в стремительном беге сюжета. Они нужны для того, чтобы спокойно осмотреться, осветить лучом публици­стики изложенное в объективированной фабульной час­ти. После ряда глав, посвященных развитию той или иной темы, следует «пауза», в которой как бы подыто­живается сделанное в «эмпирических» главах. Часть обобщения, таким образом, выносится за скобки опре­деленных ситуаций, в которых действуют персонажи, и преподносится читателю уже в форме художественно- публицистических отступлений. Следовательно, «пау­зы» — особый прием ретардации, созданный Б. Ясенским с учетом отчасти восточной традиции (вспомним задержки повествования в «Тысяче и одной ночи») и экспериментов западного романа 20-х годов (так, отдельные произведения Дос Пассоса монтировались, например, по принципу чередования художественных описаний с выдержками из газет, общественной хрони­ки и т. п.). Конечно, все это было критически осмысле­но писателем, творчески переработано им применитель­но к потребностям советского публицистического ро­мана.

Каждый крупный романист публицистического склада по-своему расширял возможности романной формы. В частности, Б. Ясенский попытался введением «пауз» повысить действенность повествования, даже, можно сказать, придать агитационность большой про­заической форме. В этой связи резко возрастает значе­ние авторской личности. Ибо то, что в обычном психо­логическом романе приходилось на долю второстепен­ных персонажей, которые создавали фон, «воздух» вещи, углубляли социально-политическое ее звучание, тем самым проливая дополнительный свет и на судьбы главных героев, у Ясенского выражалось посредством публицистических отступлений.

Публицистическая манера автора романа «Человек меняет кожу» обнаруживает себя не только в компози­ционных приемах, ассоциативно-логических принципах построения сюжета, но и в самой художественной тка­ни. Специфический колорит этого произведения особен­но выявляется в приемах внешней характеристики пер­сонажей, в их языке, в роли пейзажа и т. п.

Нарядность, цветистость стилю Ясенского придают частые сравнения, в которых проявляются и эстетиче­ское чутье художника, и разносторонняя эрудиция пуб­лициста. Так, например, в облике пионеров писатель обнаруживает схожее с веласкесовскими инфантами, а «колдунчик» (воздушный конус на аэродроме) срав­нивает с «выцветшим фригийским колпаком».

Чуть ли не на каждой странице читатель найдет сверкающий эпитет, богатство ассоциаций, затейливые конструкции метафор. Автор не скажет просто: «Выса­женные на улицах города тоненькие тополи быстро выросли»,— а отыщет изысканное сравнение: «Каза­лось, что из прошлогодних прутьев вытащили спрятан­ные в них готовые деревца, как из ножен вытаскивают шпагу, и они колыхались теперь, гибкие, как шпаги с развевающейся зеленой портупеей».

Но как только кончается авторская речь и начинают говорить персонажи, весь этот блеск меркнет: речь главных героев скупо индивидуализирована. Стремясь к непосредственному выражению у людей социально- классовой сути, Б. Ясенский ослабил внимание к дета­лям, передающим индивидуальные черты персонажа; в результате герои у него нередко теряют черты индиви­дуальности, своеобразия.

Если у Леонова мощные голоса природы воздей­ствуют и на мироощущение героев, и на стиль, и на композицию романов, то Ясенский почти не поэтизирует ее, да и герои у него не обращают внимания на то, что не создано человеком.

В русло исканий новых форм крупного прозаическо­го жанра с целью отражения новой действительности органически входит и роман Ильи Эренбурга «День второй» (1933). Это произведение воспринимается как художественный репортаж, написанный непосредствен­но с места крупных событий. И это не только субъек­тивное читательское ощущение. Оно находит подтвер­ждение в творчестве Эренбурга, по крайней мере начи­ная со второй половины 20-х годов.

Если домашнее задание на тему: " Анализ романа «Человек меняет кожу»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.