Анализ философско-политического жанра сатир



Развитие крупных форм сатирической прозы от романов-хроник, романов-обозрений к собственно комическому роману протекало достаточно трудно. Были сделаны более или менее удачные попытки со­здания сатирических романов на основе структурных особенностей романов-фельетонов, романов-памфле­тов и даже романов-сказок.

В повестях-хрониках сначала не было ни фабулы, ни характера, все подменялось обличительным описанием окружающей среды. Потом появилась фа­була, но одновременно сквозь широкие ячейки аван­тюрно-приключенческого сюжета ускользали и сре­да, и характер; несколькими годами позже в семейно-бытовых романах-сатирах появился характер, но еще схематичный, воссозданный описательно и ста­тично. Соединение занимательной комической фабу­лы с реалистическим характером наметилось в повес­тях А. Толстого и В. Катаева. Так постепенно фор­мировались крупные сатирические жанры, самыми значительными произведениями среди которых яви­лись романы Ильфа и Петрова.

На протяжении четырех последних столетий в миро­вой литературе сложился тип сатирического романа, совершенно чуждый семейно-интимной теме. Это был прежде всего общественно-публицистический, философско-политический по своей общей направленности жанр. Сатирику важно было дать анатомический раз­рез всех общественных слоев, и его главный герой как бы становился рентгеноскопическим аппаратом, даю­щим верный, хотя и комически преобразованный сни­мок скрытых от обычного взора человеческих уродств. Вот почему авторы стремились так строить сюжет, чтобы его ведущие персонажи сталкивались с возмож­но большим числом людей различных общественных групп и положений. Излюбленный прием всех творцов сатирических романов — Рабле, Сервантеса, Свифта, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Гашека — отправить ге­роя в странствие по белу свету.

В конце 20-х и в 30-е годы советская сатира дости­гает большой зрелости; подтверждением этого являют­ся комические романы Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» (1928) и «Золотой теленок» (1931). Авторы этих произведений, опираясь на опыт Гоголя, оригинально развили мировую традицию плу­товского романа. Главный герой «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» Остап Бендер, ставший нарица­тельным персонажем, воплощает в своей натуре черты буржуазного приобретателя, осложненные качествами ловкого плута, дерзкого авантюриста.

В освещении ряда событий и происшествий на стра­ницах «Двенадцати стульев» писатели подчас не выхо­дили за пределы уездного мещанского быта, брали за основу провинциальный анекдот. Но уже здесь сред­ствами иронии преодолевалась инерция традиционной тематики: злая теща, роковая любовь, пьяница-гробов­щик и т. п.; правда, на первых порах больше в комиче­ском, чем в социально-критическом плане. Ильф и Пет­ров, приступая к разработке стержневой темы сатиры 20-х годов, в первом романе еще шли по проторенной дорожке, высмеивая мещанство в его относительно бе­зобидном варианте. В «Золотом теленке» картина со­всем иная: здесь все, казалось бы, проще, прозаичнее, но и страшнее. Романы Ильфа и Петрова отразили эволюцию идейно-художественного роста их авторов.

В конце 20-х годов в связи с более изощренными методами маскировки классового врага задачи совет­ской сатиры усложнились. Предстояло раскрыть и по­казать читателю новейшие разновидности хитрого, из­воротливого противника. Первым удачную разведку предпринял Маяковский («О дряни», «Столп», «Буржуй-нуво» и др.), выявив и высмеяв многоликий облик дельца новейшего склада. С проблематикой многих сатирических фельетонов Маяковского перекликался замысел новой (после «Бани») комедии поэта «Милли­ардеры». Пьеса не была написана, но, по воспоминани­ям П. А. Маркова, посвящалась «теме денег и похож­дениям человека, получившего колоссальное, но не нужное ему наследство в СССР».

Неосуществившийся замысел поэта нашел ориги­нальное воплощение в «Золотом теленке» в образе подпольного миллионера Корейко, усвоившего немало и от манер фельетонного «хвата», нарисованного ранее Маяковским. Так переплелись жизненная и литератур­ная традиции.

Авторы «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» отказываются от манеры саморазоблачительных моно­логов, душеспасительных бесед и скоропалительных обличений; они избирают принцип комического самора­скрытия образа. Иными становятся и средства сатиры, разнообразятся приемы поэтики комического. На смену буффонаде и стилистическому гротеску приходит ко­мизм характеров; лобовое, открытое изобличение заме­няется формами иронической и пародийной насмешки. Так реализовались новые задачи, поставленные жизнью и литературой.

Сатира в творчестве Ильфа и Петрова приобретает качество историзма. Отрицательный образ, ранее не имевший предыстории, получает социально-историче­скую глубину. Начало конфликта переносится из се­годняшней обстановки на ряд лет, а иногда и десятиле­тий в глубь истории. Этот прием начал успешно приме­нять в повести «Похождения Невзорова, или Ибикус» А. Толстой, продолжил его в «Растратчиках» В. Ката­ев, а всесторонне развили Ильф и Петров. У них не только главные, но и второстепенные, эпизодические персонажи (монархист Хворобьев, старик Митрич, «бывший князь, а ныне трудящийся востока» Гигиенишвили и др.) получают исторически обоснованное прошлое, настоящее и будущее.

Обилие разнообразных персонажей создает много­красочный, пестрый колоритный фон, искупающий некоторую суховатость стилизованных под примитив и выполненных средствами графического шаржа дру­гих сатирических образов. Но главная заслуга романи­стов состояла в другом. Они первые в советской сатири­ческой прозе создали художественный образ, который стал нарицательным, продолжив галерею известных типов классической сатиры.

Социально-классовые симпатии и антипатии играют в романе Ильфа и Петрова определяющую роль. Остап Бендер «качается» между двумя полюсами, противо­стоя каждому из них. Перед авторами открываются неисчислимые возможности для комического раскрытия как самого Бендера, так и ближайшего его окружения.

Остап Бендер умен, даже остроумен. Но предметом сатиры, «главным источником комического» является отнюдь не ум героя. «Снижение» героя ведется планомерно и очень тонко. Начинается оно с того; что рядом с бендеровским умом соседствует не муд­рость, а хитрость, а рядом с остроумием — изворот­ливость, но нет и грани великодушия, как это бывает у интеллектуально богатых, одаренных натур. Отка­завшись от прямого обличительства примитивной по­шлости, авторы пошли по более сложному пути. Не делая героя очевидным подлецом, Ильф и Петров тем самым усиливают нападки на весь институт част­ной собственности. Именно как выразитель коренных черт общества, уходящего в прошлое, Бендер делает непоправимые ошибки: отстаивая мизерные идеалы, безнадежно запутывается в важнейших вопросах бытия. И на этом зиждется его посрамление. Соци­альные, а не личные пороки — в центре сатиры авто­ров «Золотого теленка».

Ильф и Петров переосмыслили и традиционное дви­жение классического комического сюжета: главный ге­рой противостоит не другому герою, а обществу в це­лом, причем сам-то он никакими лучшими качествами не обладает. Социалистическое мировосприятие авто­ров обусловило рождение нового качества юмора, соче­тающего мужественность и социальный оптимизм. От­сюда мажорные краски юмора: и грустное, и драмати­ческое, и даже трагическое не переходит в отчаяние и пессимизм, а разрешается оптимистически. Эта то­нальность обнаруживалась и у Вяч. Шишкова в «Шу­тейных рассказах», и в сатирических повестях А. Тол­стого и В. Катаева.

Вся советская литература 20-х годов, решая пробле­му становления новых человеческих отношений в пози­тивной4 форме, прослеживала, как складываются из разрозненных индивидов коллективы социалистических тружеников, как формируется новый человек. Сатира запечатлела такой важный процесс, как разрушение морали темных сил в новом обществе.

В 20-е годы совершалась своеобразная эволюция стилей внутри метода социалистического реализма. Ранняя проза — «Падение Дайра» А. Малышкина, «Партизанские повести» Вс. Иванова, романы А. Ве­селого с их ослабленной сюжетностью, построенные по принципу поэмы — свидетельствовала о бурном разви­тии лирических субъективных стилей.

Ближе к середине 20-х годов дает о себе знать другая стилевая тенденция, в которой определяющую роль стали играть оказ и орнаментализм — рассказы М. Зощенко, «Конармия» И. Бабеля, отдельные пове­сти Вс. Иванова 1923—1924 гг. Происходит умаление субъективного элемента за счет передачи авторской инициативы герою, персонажу художественного про­изведения. На долю автора приходится не столько кон­структивное начало (сюжет, композиция определяются самим героем-рассказчиком), сколько собственно сти­левое. На первый план вновь выходят объективные стили с их углубленно-аналитическим и эпическим на­чалами.

В 20-е годы складываются четыре основных типа романа: социально-психологический («Города и годы», «Братья» К. Федина, «Барсуки» Л. Леонова, «Це­мент» Ф. Гладкова), публицистический («Мятеж» Дм. Фурманова), философский («Вор» Л. Леонова) и роман-эпопея («Тихий Дон», «Жизнь Клима Самги­на», «Хождение по мукам»). Окончательная кристалли­зация и высокая степень развития всех этих видов крупной эпической формы приходится на последующие десятилетия.

Если домашнее задание на тему: " Анализ философско-политического жанра сатирШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.